И она наклоняется вперед, прислушиваясь.

– Кстати, о гавани…

– …эти убийства совершили не наши соплеменники, – орет внизу тоненькая женщина. – И люди не приложили к этому руку! Ни один вуртьястанец не способен на такое, уверяю вас! Это проклятие, божественное наказание за святотатство, за то, что делают с наследием наших предков!

– Я так понимаю, миссис Балакилья, – говорит Бисвал, – вы имеете в виду гавань?

– Дрейлинги со своими огромными машинами скребут самые кости нашей древней культуры! – кричит женщина. – Они пробудили силы, которые до этого спали! Божественное оскорблений не спускает, и мы заплатим за это великую цену!

Бисвал кивает:

– Благодарю, что высказали свое мнение, миссис Балакилья. Однако я вижу, что на балконе стоит главный инженер Харквальдссон, возможно, она прокомментирует ваше выступление.

Все головы поворачиваются к Мулагеш и к Сигню. Генерал привыкла быть в центре злого внимания толпы, но даже она поеживается от стольких гневных взглядов. Но вот группа племенных вождей, все со светло-желтыми татуировками на шеях, поднимается и уважительно, так, словно честь отдают, приветствует их.

Возможно, они приветствуют так именно Сигню, которая стоит у перил балкона и громко и четко отвечает:

– Я засвидетельствовала перед этим собранием – а некоторым даже и показала, – что ЮДК перевозит со дна Солды в море лишь заиленный камень. Мы предприняли все усилия, чтобы удостовериться: в бухте нет никаких архитектурных сооружений. Мы вычерпываем лишь песок, наносы ила и мусор – более ничего. Если мы обнаружим какой-то артефакт или другую имеющую культурную ценность вещь, мы незамедлительно уведомим об этом собрание.

– Это ложь! – кричит тоненькая женщина, как ее, Балакилья.

Собрание тут же взрывается воплями.

– Уверяю вас, – спокойно говорит Сигню, – это не ложь.

А вот теперь слышно, как кто-то громко орет:

– А это еще кто там сидит?

Все замолкают, хмурятся и оглядываются, чтобы посмотреть, кто кричал. Это оказывается кривоногий мужчина с растрепанной бородой. Он вспрыгивает на скамью и тычет пальцем в Мулагеш:

– А это еще кто рядом с вами? С деревянной рукой?

– Вот дерьмо, – бормочет Мулагеш, глубже откидываясь в кресле.

Тут кто-то еще кричит:

– Разве это не та офицер, что была в Мирграде, когда убили Колкана?

Балакилья с победным выражением орет:

– Видите? Видите? С чего Сайпуру присылать сюда помощницу убийцы бога? Они боятся возмездия! Зачем она здесь? Да затем, чтобы защитить их от мести Вуртьи!

– Я… пожалуй, пойду, – говорит Мулагеш, вставая. – Похоже, мое присутствие здесь вредит делу.

– Уйдете, – не соглашается Сигню, – и у них возникнет еще больше вопросов.

– Она уходит, ибо я сказала истинную правду! – орет Балакилья и быстро шагает в центр зала. – Она боится правды и потому бежит от нее!

– Вот видите? – говорит Сигню.

– Генерал Мулагеш. – Бисвал поднимает на нее взгляд. – Возможно, вы сумеете в двух словах опи…

– Она здесь, чтобы расправиться с тем, что осталось от нашей культуры! – орет Балакилья.

– Она здесь, чтобы заставить нас склониться перед сайпурскими надсмотрщиками! – выкрикивает кто-то еще.

– Ох, ради любви к… – Мулагеш подходит к перилам балкона. – Вы хотите знать, почему я здесь? Здесь, а не где-нибудь еще?

– А вот и скажи нам! – кричит снизу какой-то мужчина.