Конан и сам не прочь был прилечь на землю и под теплыми солнечными лучами как следует поспать, но он понимал: медлить нельзя. Кто знает, долго ли им еще идти. Горящих камней больше нет, Иена устала так, что вряд ли выдержит еще одну схватку. Единственный шанс спастись — выбраться с равнины как можно скорее. А для этого надо идти. И Конан пойдет, а если понадобится — девчонку понесет на себе. Но лучше все-таки, чтобы она шла сама…

— Иди!

Варвар тащил девушку за руку, она спотыкалась, падала, но он поднимал ее безжалостно — и они снова шли вперед.

Солнце уже клонилось к горизонту. Его жаркие лучи стали мягче, прохладный ветер подул с востока. Холмы на равнине попадались уже реже, но Конан не заметил этого. От жары в голове его помутилось, искры плясали в глазах, и он вдыхал свежий ветер с наслаждением, будто жаждущий глоток воды.

Иена давно уже потеряла сознание и висела на плече варвара. Ее волосы, шевелящиеся от ветра, щекотали его лицо.

Изнуренные жарой, путники не сразу ощутили прохладу наступающего вечера. Но вот Иена тихо застонала, и киммериец опустил ее на землю.

— Иена… — губы его, потрескавшиеся от жары, с трудом шевелились. — Попробуй встать. Надо идти.

Девушка сделала попытку подняться. Ноги не повиновались ей. Тогда варвар достал из мешка кувшин с остатком вина, влил ей в рот несколько глотков, остальное допил сам. Бросив кувшин на землю, он встал, снова взвалил девушку на плечо и пошел дальше.

Вскоре вдали появилась темная полоска. Конан прищурился, стараясь разглядеть, что там, но уставшие за день глаза ничего не могли различить. Пройдя еще немного, киммериец остановился. Заходящее солнце освещало равнину неяркими лучами, и путник ясно увидел наконец темно-зеленую, обрывающуюся внезапно полосу. Кустарник! Конан прибавил шаг.

Спустя некоторое время он уже различал ветки и листья кустов. Чувствуя радостное возбуждение, киммериец не понимал еще, что в глубине души он уже не верил в спасение. Он был готов к смерти, как был готов к ней всегда. Но погибнуть здесь! От лап ублюдков! Для воина такая смерть нелепа. И сейчас, всего лишь за один полет копья от спасительной дороги, Конан сожалел лишь, что не всех тварей они оставили лежать дохлыми на равнине.

А неплохо было бы перебить всю эту свору! Тогда вряд ли пришлось им возвращаться сюда. Люди смогли бы сами спокойно уйти из города. Вот разве что габидонты помешают… Занятый такими мыслями, варвар не сразу услышал странные звуки за спиной. Гортанные крики, топот… Он оглянулся. Темное пятно приближалось с каждым вздохом, и, хотя еще нельзя было различить очертаний, Конану стало совершенно ясно, что в погоню пустились монстры. Он выругался и пошел быстрее. До кустарника оставалось совсем немного пройти, но твари неслись с невероятной быстротой. Варвару казалось, что он слышит уже их тяжелое смрадное дыхание.

Внезапно со стороны кустарника послышались странные звуки. Тягучие, жалобные, словно кто-то плакал. «Кром… Это еще что такое», — с раздражением подумал Конан, не сбавляя шаг. Ловушка? Или неведомая тварь притаилась в кустах? Об этом некогда было думать. Что бы там ни оказалось — с равнины надо уйти. Киммериец оглянулся. «О, Митра…» Путник с благодарностью произнес про себя это имя. А кто же еще, как не Хранитель Равновесия и Податель Жизни смог остановить грязных ублюдков!

Воя, монстры стояли на равнине, протягивали к Конану лапы и что-то выкрикивали.

— Ты должен быть наш-ш…

Различил варвар знакомые слова, усмехнулся, поправил висящую на его плече без сознания девушку и пошел дальше. «Идите к своему Нергалу. Он уж наверняка ваш!» Конан поднял ногу и переступил через кусты.

Глава 5

Огромное, обычно мрачное подземелье сейчас было освещено тысячью свечей.