Независимых рейдеров, которые собирают ресурсы самостоятельно, зовут бродягами, кочевниками или сталкерами. Слово мародер среди работников Внешки считается оскорблением. Те же бродяги собирают ресурсы в одиночку или группами до пяти человек. Кланы кочевников ездят на длинных, хорошо вооруженных автопоездах и фактически живут во Внешке. Как правило, их видят в самых дальних регионах. Сталкеры — это элита. Те, кто имеет кучу личных артефактов и богатый опыт. Они охотятся за редкими ресурсами, магическими, мистическими и мифическими тварями. Оказывается, и такие в Тальзеуре есть.

Всю работу Внешки курирует Гильдия ХедХантеров. Это международная организация, в которой обязан состоять любой работник Приграничья или Внешки. Если тот же клан кочевников поцапается с Российской Империей, они просто переедут во Внешку другого государства. Гильдия же выступит в роли посредника в переговорах.

Крепость, которую мы с Бором случайно нашли, находится в девятистах километрах от границы Российской Империи. Самый-самый крайний форпост Дальней границы. До ближайшей действующей ЖД станции двести километров пути. Ибо станции строят только в стабильных кластерах, организуя там же базы по сбору ресурсов. А потом соединяют такие станции, быстровозводимыми железными дорогами, в перезаряжаемых кластерах.

Думай! Думай! Думай! Пока Иван рассказывал о географии местности, я думал, что делать дальше. Не завтра, а прямо сейчас. Уже ясно, что алкоголь помог подавить рост бактерий, но не убил их полностью. Те, что выживут, будут плодиться с прежней скоростью и иметь сопротивление к алкоголю. А это значит, нам с Бором и Гераклом надо срочно двигаться дальше. Не завтра, а прямо этой же ночью. Уверен, на ЖД станции — если она и впрямь отвечает за скупку хабара — есть все возможные медикаменты.

Как провести пьяную лошадь двести километров по землях диких регионов?! Да еще и Бора теперь точно придется везти как-то иначе. Сажать его на Геракла — то еще самоубийство для них обоих.

— Вань, а как нам до станции добраться? Я ждать не могу.

— Ну… мне командир запретил крепость покидать, — солдат смущенно отвернулся. — Я… я к дочери его познакомиться подошел, когда она на базу приезжала. Видел бы ты ее улыбку, Кхан! За такое и три наряда схлопотать не грех! Я у нее номер стрельнул. Когда в приграничье вернусь, обязательно на свиданку ее вытащу. А командир тогда орал! Боже, как он орал! А-а-а-а! Я думал — оглохну.

— Дочка про тебя рассказала?

— Хуже. Он в окно всё видел, — Ваня довольно улыбнулся. — После нарядов подходит и спрашивает, что я задумал. А я в лоб и ответил, что как вернусь со службы, схожу с его дочерью на свидание. Уж больно в сердце она мне запала. А командир у нас мужик суровый! Ему кликуху «Таракан» дали за выживаемость. В общем, он сказал, что если два месяца в этой крепости продержусь, разрешит на свидание сходить. Сам увольнительную напишет!

— И сколько дней уже прошло?

— Да, считай, уже третья неделя, — солдат погрустнел. — Пайки три дня назад должны были прислать, но чего-то их нет. С тех пор даже машин патрулей не видно.

Как говорится, песец подкрался незаметно. Пока мы сидели на краю крепостной стены, где-то к западу от нас в сумерках вырос огромный, сука, ядерный гриб. Ядерный! Никогда раньше его не видел, но столб огня, уходящий в верхние слои атмосферы, я уж точно ни с чем не спутаю.

— Мама! — только и смог выдавить побледневший Иван. — Хана нам всем.

— Ты чего? Далеко же рвануло.

— Защита Тальзеура, Кхан! — заорал вскочивший солдат.