После этого разговора я стал обращать внимание на косые взгляды и время от времени оборачиваться, проверяя, не идет ли никто за мной следом. И уже дойдя до шестого вагона наконец заметил женщину, идущую параллельно со мной по другой стороне холла-галереи. Она неотрывно смотрела на меня, так что ошибки быть не могло. Дойдя до следующего моста, соединяющего разные стороны холла, я сам направился к ней.

А когда подошел, сразу спросил:

— Скажите, а ваша дочь, Вика Скворцова, могла вытащить из своей собственной руки кость? Потом превратить ее в кинжал и убить им четырех человек?

Женщина сбившись с шага чуть не оступилась. Услышанные слова сбили ее с мысли. Она отшатнулась от меня. А я, напирая, сам сделал шаг вперед.

— А потом Вика воткнула эту кость мне в спину! Говорила грубым мужским голосом и двигалась, как опытный боец. Вы уверены, что это была ваша дочь, госпожа Скворцова?

Я кивнул на правую руку женщины. Она что-то прятала в ладони.

— Что у вас там? Нож из столовой? — подняв голову, я встретил упрямый взгляд женщины. — Я от вас не прячусь. Если захотите поговорить, приходите в шестой вагон к панорамным окнам. И чтоб вы знали! Магия Корзы не убивает, а похищает душу, забирая ее в Каркозу. Это что-то вроде города для похищенных душ. Мне рассказали об этом жившие в Учебке герои незадолго до нападения Корзы. Так что в каком-то смысле душа Вики Скворцовой и Олега Кольчугина еще живы. Есть ли шанс их спасти, я не знаю. Но уверен, что вы найдете ответ в Тальзеуре, когда Поезд прибудет на конечную станцию.

Последняя новость явно добила мать Вики. Она выронила нож и сделала шаг назад.

— А …. А если ты врешь?

— Проверьте. Найдите господина Константина Нагорного, прежнего станционного смотрителя Учебки. Он едет с нами на Поезде, и как минимум подтвердит мои слова. Ему тогда в бою тоже досталось. Я повторю еще раз! Да, это я убил того, кто вселился в тело вашей дочери. Но душу вашей дочери я не трогал.

И мы разошлись. Я просидел у панорамного окна весь день, отлучаясь только на приемы пищи, но мать Вики так и не пришла. На следующий день меня навестил отец Вики и поблагодарил за то, что я дал их семейству хоть какую-то надежду. Как и говорил Фрол, он оказался весьма рассудительным.

На третий день пути Костас с утра пораньше появился на пороге моего номера. Довольный, как черт! Рубашка надета кое-как и торчит из штанов. Воняет перегаром и женскими духами. В общем, благородный, видимо, решил хорошенько отметить факт своего выживания в бою против Корзы.

— Подъем! Там профессор лекцию дает, — тут по Поезду что-то мощно ударило, и богатырь, резко наклонившись, ударился головой о косяк. — Да что же ты так водишь! Не картошку же везешь! Княжна за такое вождение голову оторвет.

Вычленив из речи друга самое важное, я уточнил:

— Какой еще профессор?

— Сам Джордж Кембел! — Костас показал пальцем вверх. — Тот самый Джордж Кембел, специалист по семитским языкам и знаток по культам Древних. В своих кругах он живая легенда! Старику восемьдесят два года! Я тут со старшим смены охраны потрещал. Оказывается, профессору в Империи предложили продлить жизнь за счет легкого омоложения в обмен на его знания и опыт. Так что он сейчас едет с нами. Сегодня он от скуки решил дать желающим лекцию по языкам, связанным с культами Древних. Пошли, он уже начал лекцию!

В итоге, не завтракая, я кое-как просунул загипсованную руку в футболку. Нацепил штаны и вышел из номера уже через пару минут.

Профессор и впрямь давал лекцию в холл-галерее во втором вагоне.