Профессор и впрямь давал лекцию в холл-галерее во втором вагоне. Собралось человек двести! Все молчат, пытаются разобрать на доске каракули Кембела, а тот что-то говорит в микрофон на английском. Черт возьми! Да мы же едем на русском Городе-Поезде! Как он вообще додумался давать лекцию на английском?!

На маркерной доске появились смутно знакомые значки, символизирующие Древних. Потом пошло какое-то длинное описание из уст Кембела, но никто ничего не понимал. Стоящий рядом со мной Костас недовольно хмурился.

— У нас в Империи английский, считай, второй официальный язык. У дворян так и вовсе обязательный. Но я это старческое блеянье через слово понимаю.

— Плохо говорит? — я так вообще ничего не могу понять. Видимо, не владел английским до потери памяти.

— Нет, говорит профессор четко. Но он терминами сыпет, как из пулемета. Да еще и вставляет словечки из других языков. У меня в голове уже полная тарабарщина.

Я собрался уходить, но тут сработала побочный эффект моей способности читателя — рядом сильный ментальный след. Оглядевшись, не заметил ничего подозрительного, не считая доски Кембела с надписями. Хм, это надо проверить!

Не прошло и часа, как три четверти толпы разошлось. Костас ушел одним из первых, сказав, что не собирается из-за каких-то там профессоров прерывать свой неожиданный отпуск. Спустя еще тридцать минут в углу холла, где Кембел давал лекцию, осталось всего четыре человека. Двое как-то умудрились спать на стульях под речь ученого. Ещё был я и какой-то улыбчивый мужик средних лет в дорогом клетчатом пиджаке.

Джорж обернулся и, видимо, поняв, что ценителей его знаний на Поезде нет, всё же задал вопрос в зал.

— Any questions? [Есть вопросы?]

Эту фразу я понял. Улыбчивый мужчина в клетчатом пиджаке начал аплодировать, чем разбудил двух сонь. Они, позевывая, лениво встали со стульев и, не обращая внимания на профессора, пошли на завтрак. Я поднял руку.

— Yes? [Да?] — Кембел указал на меня.

Подойдя к доске, я провел над ней рукой. Не показалось! Тут есть сильный ментальный след, оставленный самим профессором. Видимо, он искренне верит в свое дело. Прикрыв глаза, я попытался прислушаться к собственным ощущениям, пытаясь понять, что именно тут написано. Провел один раз рукой, потом второй и третий, но ничего. Бессмыслица какая-то! Профессор — не Одарённый, и его след слишком слаб. Чудо уже то, что он вообще сумел оставить такой ментальный след.

Кембел посмотрел на мои пасы руками, что-то буркнул себе под нос и, видимо, начал собираться. А мне почудились на краю сознания какие-то даже не слова, а скорее сочетание звуков.

Голосовые связки сами напряглись, наполнились потусторонней силой, и я начал транслировать вслух то, что прочел на доске.

«Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн»

От полного зла голоса и той ментальной волны, что ударила от меня во все стороны, профессор Кембел упал на пятую точку, забыв как дышать. Мужик в клетчатом пиджаке вскочил со стула и выглядел крайне возбужденным! Глаза блестят, будто он узнал нечто запредельно тайное.

Руки сами собой потянулась к маркеру!

— Да что за криворучка писал эту хренотень на доске! Я себе чуть язык не вывихнул! — найдя не понравившуюся закорючку в форме трехлучевой звезды, стер ее и нарисовал заново. — Древние не любят прямых линий!

Профессор, наконец придя в себя, спросил что-то на английском, но я ни черта не понял. А мужик в пиджаке начал что-то переводить профессору. Видимо, то, что я сказал.

— А это что за крипота? — я указал на знак форме полумесяца. — Нет у Древних такого знака. Точнее, не может быть. Даже языка у них нет. А если письменность и есть, то значок должен выглядеть вот так.