Амулеты наконец пригодились! Два из трех оказались заживляющими мелкие раны. Третий, «от слабых пищевых отравлений», тоже не стоит списывать со счетов. Кое-как перевязав себя, поднялся на ноги и, оглянувшись, пошел к месту падения Удильщика. Вот хоть убейте, но я не верю, что Система могла в виде награды ограничиться одним лишь интуитивным знанием. Должно же быть и в самом теле Шаньду что-то особенное. Глаза, зубы или сердце?

Стаю здоровенных волков пришлось с боем отгонять от Удильщика. Зверюги под полтора метра в холке оказались полуразумными и, потеряв пару своих, уступили мне право «есть первым». Этот смысловой посыл читался во взгляде вожака, пристально наблюдавшего за мной шагов с пятидесяти. Он верно понял суть: «человек маленький, много не съест. Мы после него съедим то, что останется».

Внешних следов причин смерти Шаньду не было видно, но характерно вывернутая шея и вывалившийся язык намекали на то, что зверюга, из-за непропорционально большой головы, упала мордой в землю. Нагрузка от многотонного тела раздробила шейные позвонки. Вот что бывает, когда вес и размер тела играют против тебя.

Лезвие Ракота двигалось едва ли не со скрипом, но смогло вскрыть брюхо древнего монстра. Шкуру толщиной в палец даже пулемет не пробьет! А уж про бронированную голову и думать не хочется.

Выпотрошив Удильщика, нашел около сердца черный камень с зеленоватыми прожилками, явно органической природы. Система его не опознала, но у меня и интерфейса нет. Так что возьму эту штуку с собой в виде трофея. Ничего ценнее тут не увидел. Оттяпал себе кусок печени твари. Вроде бы её можно есть даже сырой.

Хромая на обе ноги, поплёлся в сторону виднеющегося вдали слабенького столба дыма. Видимо, деревня давно уже сгорела. Ел на ходу печень, пытаясь хоть как-то восстановить силы.

Пока шёл, понял, насколько сильно переоценил свои возможности по передвижению. Едва адреналин от боя выветрился, я даже десяти шагов пройти не смог. Дико захотелось пить, есть и спать. Болело всё, что вообще может болеть!

Найдя дерево и удобный куст у его основания — прикрывающий меня от взглядов со стороны — я сел у корней и почти сразу вырубился, попросив напоследок Ракота и Эмму присмотреть за мной. Не знаю, поняло ли меня личное оружие или нет. Не осталось сил даже думать об этом. Я не раз кажется просыпался от шума поблизости. Но, находясь в сознании пару секунд, тут же снова проваливался в сон. Пробуждение, сон, грань между сном и явью…

Я сбился со счету, сколько раз так приходил в себя и вырубался. Накатил жар, потом холод и начался бред. Печёнка? А это точно была печёнка? Или, быть может, вся плоть Удильщика пропитана ядом?!

Я видел во снах расплывчатый силуэт Гарта Кхана, моего отца..

— Держись, сын! Ещё немного, и ты справишься.

Слышал недовольное ворчание матери.

— Весь в породу отца пошел. Такой же непутевый и вечно ввязываешься в неприятности.

Слышал и плачь Камиллы. На секунду мне показалось, будто она тут в лесу, на краю Континента, сидит рядом и держит меня за руку.

— Держись, братик! Держись ради меня. Ради того, чтобы мы снова увиделись у нас дома.

Бред продолжался и в нём всплывали всё новые и новые лица. Я видел, как княжна в меня стреляет, а щупальца тьмы Шёпота не дают ей подойти к ритуальному рисунку. Как Корза ходит вдоль клеток, пленные орут от ужаса, а под потолком загорается рисунок черепа с рогами.