И вот передо мной сидит тату-мастер Бор! Живое доказательство правдивости истории о «Безграничном». Сам он появился в лесу в момент перезагрузки кластера и вышел к, казалось бы, мирной деревне.

Ага, как же, мирной!

У чёрта на рогах? В лесах, где бродят полуразумные животные? Как выяснил татуировщик позже, селяне поклонялись идолу Древнего. Они пели ему песни, устраивали оргии на всю деревню, молились и жертвовали стакан крови каждое воскресенье на «благое дело» — создание защитных тотемов вокруг поселения. Зверье чуяло опасность и не подходило к домам. Но была и обратная сторона у такой защиты. Те, кто попал под воздействие идолов Древних, постепенно мутировали и сбрасывали кожу. Их морды вытягивались, а глаза становились непропорционально крупными и выпученными. Кисти рук удлинялись, шея становилась короче. Эти рыболюди не могли переносить свет местного солнца. Он сжигал их!

Стояла ночь. Мы сидели у Костра, и татуировщик рассказывал о том, как попал в мир Тальзеура. У меня мороз по коже пошел, когда Бор утробным голосом начал рассказывать о тварях без кожи! С рыбьей мордой! И выпученными глазами.

Они забывали, как говорить!

Забывали, что надо есть и пить!

Забывали, что надо заботиться о потомстве!

Всё человеческое в них исчезало, уступая место какой-то мертвой холодности… и голоду до мыслей из чужого разума! Слуги Древних — твари, питающиеся ментатом других живых существ.

На глазах у насмерть перепуганного татуировщика за два месяца из деревни исчезла половина жителей. Бор работал конюхом у местного зажиточного старейшины и видел, как именно пропадали те иммунные люди. Что именно там, в стенах дома, происходило, татуировщик описывать не стал.

«Не надо тебе это знать, Кхан. Ты еще слишком молод! Человек до такого… страха не додумается. Они не люди. Даже не твари. А нечто похуже самых отвратительных монстров».

На этом моменте татуировщик стал закруглять свой рассказ.

Понимая, что и сам иммунен к затуманиванию разума, Бор начал готовиться к побегу. Побрил налысо рабочего коня по кличке Геракл и начал тестировать на нем свое тату-мастерство. Магия тут, с его слов, отличается от той, что была в Хризалиде, но некоторые магические татуировки исправно работают. Брутального вида конь обзавелся усилением мышц, связок, костей и нехилым аппетитом, сделавшим из некогда травоядного милого животного — всеядную злобную скотину!

Бор понял, что его намерения раскрыты, когда ему не дали выйти из конюшни, подперев дверь с другой стороны. По ту сторону двери топтались рыбомордые селяне во главе со старостой. Он еще не забыл, как говорить. Похлюпывая отросшими жабрами, главная тварь в деревне рассказала Бору, как именно они следующей ночью принесут его в жертву одному из Древних — Дагону.

Тату-мастер сразу понял, что рыбомордые не шутят. Эти твари вообще забыли, что такое быть человеком! Быть живым разумным и рассуждать здраво. А то, что Бор уже видел в окнах дома старейшины, не оставляло никаких сомнений — они убьют его. Сначала разум, потом тело и, наконец, скормят душу Дагону.

Из плена Бору помог выбраться Геракл. Оседланный конь копытами выбил доски из стены конюшни.

Побег проходил днем, когда рыбомордые не могли выходить на солнечный свет. Бор подпер двери жилых домов досками и подпалил их, сжигая к чёрту деревню культистов! Именно эти столбы дыма я и видел, находясь на вершине горного хребта.

И вот тут Бор меня удивил! Вместо того, чтобы сесть на лошадь и бежать подальше, он не ушел, а стал дожидаться, когда из горящих домов повалят рыбомордые. С помощью обычных топоров для рубки дров он перебил население деревни. Два десятка дворов. Больше сотни убитых, треть из которых полегла от зубов и копыт Геракла.