Бор сломал деревянные идолы Древних, специально сжег их и только после этого собрал пожитки и убрался с пепелища, оставленного на месте деревни культистов.

Примерно в это же время я натолкнулся на Удильщика в пруду и сиганул вниз с четырёхкилометровой высоты. Ближе к ночи мы с Бором и встретились. Геракл со своим нечеловеческим аппетитом, обливаясь слюной, потащил татуировщика через лес к месту моей лежки. Учуял, гад, кусок печени, вырванной из тела Удильщика! Сунул морду в кусты и получил рукоятью Эммы по наглой морде. Бор тогда спешился и решил разобраться в чём дело.

Эмма и Ракот подпустили татуировщика ко мне, и он отбросил от меня кусок отравленной плоти. Да-да, вся плоть Удильщика оказалась отравлена высококонцентрированной сжиженной маной. Я бы сразу помер, не будь у меня амулета от пищевых отравлений и слабого иммунитета к ядам. А Гераклу — хоть бы хны! Сожрал остатки печени, потом полночи где-то пропадал и вернулся к Бору с довольной, залитой кровью мордой. Видать, нашел труп Удильщика.

Из-за сильного отравления я двое суток не приходил в себя. Потом одну ночь мы с татуировщиком переписывались и я объяснил, что надо идти на север. Где-то там должна быть граница Российской Империи. Жаль, что Бор не знает русского языка, а я — языка, на котором он говорит. Вот и приходится общаться записками на земле.

В итоге мы на рассвете отправились к сожжённой деревне культистов. Помнится, княжна упоминала о таких. Теперь, увидев этих тварей воочию, понимаю, почему их так называют. Культ поклонения Древним — потому и культисты.

Найдя пару колес от телеги, мы начали мастерить то, что в мире Земли звалось беговелом. По сути, деревенская версия велосипеда без цепи и педалей.

Пока мы с татуировщиком делали не пойми какую конструкцию из колес телеги и досок, Геракл недовольно фыркал, поглядывая на трупы культистов. Эту падаль даже хищный конь есть не стал.

— Зверюга, харе фыркать! — я попытался отодвинуть морду Геракла подальше от своей головы. Кажется, конь с меня скальп слизать пытается. — Мы тут почти современный транспорт делаем, чтобы я у тебя на горбу не ездил.

— Ффррр!

— Не-не-не! Я невкусный. И мяса во мне мало. Ты лучше дядю Бора поешь.

Татуировщик, не оборачиваясь, начертил на земле очередное послание:

«Геракл нервничает. Рядом хищник. Пришел на запах крови с трупов».

Враждебного взгляда я не ощутил. Возможно, зверь или монстр выбрал целью коня, как наиболее крупный объект. На всякий случай, дал приказ Эмме прикрывать Геракла.

Беговел мы закончили только к сумеркам. Прятавшаяся на окраине деревни хитрющая зверюга пару раз себя показала. Шестилапая рысь со шкурой, мимикрирующей под древесную кору.

Рысь некоторое время нас внимательно изучала, а потом ушла и вернулась в компании выводка котят. Их целью были не тела слуг Дагона, а гуляющая по деревне скотина. Куры, кролики, свиньи и пара коров.

Наконец, сев на новый транспорт, нацепил на раму сумки, ноги поставил на специальные стойки и поколесил по проселочной дороге. Для быстрого передвижения я использовал тот же принцип, что и с конем педальным. Эмма и Ракот, вгрызаясь в корни и кору деревьев, тащат меня вперед с беговелом.

Рядом, громыхая копытами, гордо неслась фигура Геракла. Татуированный конь, поглядывая на беговел, как на то самое нечто из дерьма и палок, то и дело норовя «случайно» затоптать.

«Фрр! Не по понятиям живёшь, брат! Четыре копыта лучше двух колес!»

Так мы с Бором и Гераклом двигались на север сквозь многокилометровый лесной массив… который неожиданно прервался куском тающей Арктики.

Свежий кластер! Горы льда и снега без намека на каменное основание. Ему не больше суток, но за день он уже здорово подтаял.