— Ты не веришь мне. — Заключил он. Он достал чемодан из-под кровати, где под старой книгой лежало удостоверение. Он протянул его мне.

— Что это?

— Мое удостоверение. — Ответил он.

Я развернул красную книжку и посмотрел на фотографию в нем. Джастин С. Саймон был моложе на ней, со слегка одутловатыми щеками, чисто выбритый и кучерявый. Я ухмыльнулся.

— Вы смешной тут. — Невинно заметил я.

— Посмотрел бы я на тебя после трехдневной пьянки. — Слегка обидевшись, сказал он.

Я протянул ему удостоверение, и он тут же спрятал его.

— Теперь все в порядке?

Я пересел на кровать и облокотился на стену, болтая ногами, будто речь шла вовсе не о важнейшем протесте со времен митинга 1971 года, а о зеленой траве у школьного крыльца.

— Не совсем. Что я должен делать?

Он сел рядом со мной и провел пальцами по волосам.

— Я еще не знаю сам. О чем тебя попросил Хейвс?

Я пожал плечами. Я действительно толком не знал, чего от меня хотел Хейвс. Я должен был получить конкретные указания вчера, но умер Карл и все пошло к черту. Я даже не был уверен, помнил ли директор о поручении.

— Я тоже не уверен. Может, все простая глупость и не будет ничего. Ты же слышал, что сегодня было у директора в кабинете?

О, я вспомнил тот диалог, и улыбка расплылась по моему лицу.

— Почему ты улыбаешься? — Спросил он.

Я улыбнулся еще шире.

— Никогда не слышал, чтобы Хейвса так огрели по башке.

Теперь усмехнулся Саймон.

— Никогда никого я так не долбал по башке. — Он продвинулся дальше на кровати и оперся на стенку. — Пойми, я просто хочу узнать, почему эти парни покончили с собой. Ты ведь тоже хочешь это знать?

Я опустил голову и слегка ей покачал.

— Они были моими друзьями.

Я вспомнил выражение лица Люка тем вечером в лесу и понял, что мне больше хочется не просто узнать причины этих поступков, я скорее хочу предотвратить непоправимое.

— Тебе лучше сейчас пойти в казарму. — Сказал Саймон. — Скоро начнет светать и тебя заметят. Нам не стоит показываться вместе.

Я понимающе кивнул, попрощался и вышел на улицу. Солнце уже начинало лизать горизонт и я поспешил. Через полчаса должен быть подъем, а я даже не спал толком. Сегодня обязательно усну на математике, и мистер Дэвидсон меня отлупит. Ну, и к черту, зато хоть высплюсь.

К счастью, успел я еще до подъема и никто из ребят и сторожевых меня не заметил. Я пробрался в койку, снял одежду, чтобы выглядеть более или менее правдоподобно и только закрыл глаза, как прогудела сирена. Ребята стали сонно выбираться из постелей, выстраиваясь в очередь к умывальнику. Я соскочил еще бодрым, знаете, как говорят, если ты затянул со сном, лучше не ложиться вообще.

— Когда ты успел выспаться? — Спросил меня Марти, пока переминались с ноги на ногу в очереди к мойке.

— Я не спал. — Ответил я. Ну, что? Это же полуправда.

Марти вряд ли слышал меня, засыпая прямо на ходу. Так даже лучше. Никто не пристает с глупыми вопросами.

На математике я действительно уснул, усевшись за последнюю парту и спрятавшись за широкую спину моего одноклассника. Учитель, как я обратил внимание в начале урока, еще сам не выспавшийся, то ли не заметил меня, то ли не захотел замечать. Меня растолкали уже на перемене и я поплелся вслед за остальными на урок литературы к потрясающей мисс Ровински, когда увидел Саймона в коридоре. Мы прошли совсем рядом, и я только сухо поздоровался, а он на меня даже не посмотрел.

«Притворяется», — подумал я и смекнул, что лучше перенять его тактику.