– Обойдусь. Ещё чего. – Рика покосилась на мальчика и посоветовала: – Ему вон отдай, а то свалится. Недоносок, ноги все в мозолях.

– Не надо! – мрачно запротестовал мальчик и скорее придумал отговорку: – Девчачьи… фу.

Наверное, выглядел он глупо. Кара рассмеялась, подошла и ухватила его под локоть.

– Чего ты там бурчишь? Может, ты не наелся? – Вытянув вторую руку, она сорвала с ближайшего куста несколько орехов, упрятанных в зелёные коробочки листвы. – На!

– Спасибо, – смутился он. Рика скептично хмыкнула сзади. Убить её хотелось уже просто невыносимо. – Да нет, я… ну…

– Купим тебе сапоги, а ей платье в следующем городе, – пообещала Кара. – Когда дойдём. А то вы у меня как бродяжки, кошмар какой-то.

Рика хмыкнула ещё раз, но промолчала. Мальчик оглядел орехи и принялся очищать их. Молодая скорлупа далась легко; два ядрышка он тут же протянул звезде, а вот желание угостить Рику пропало при первой же попытке – она вздёрнула нос и демонстративно сунула руки в карманы, а может, и просто в дырки лохмотьев. Кара сорвала ещё орехов и тоже принялась чистить. На время она замолчала, потом негромко спросила:

– Зан… а у тебя не было мамы?

Он вздрогнул, моргнул и выронил последнюю скорлупку в траву. Звезда уточнила:

– Ты вообще знаешь, что такое…

– Знаю, – мягко перебил он, отряхивая ладонь. – Нет, не было, Кара. Откуда бы. Я помню себя одного… сколько я себя помню.

– Это видно, – так же тихо отозвалась Кара.

– Думаешь, это очень плохо? – удивился он.

– Не знаю, но мне вот всегда хотелось быть чьей-то мамой.

– Надеюсь, не моей! – Мальчик рассмеялся: трогательная, но всё же пугающая искренность. – Ты не забывай всё-таки: я старше, чем тебе кажется. Возможно, старше тебя. Ты кажешься довольно… свеженькой звездой.

Кара пожала плечами. У неё снова был рассеянный, задумчивый, даже грустный вид.

– Так ли это важно? Я просто знаю, что мамы не бросают никогда. Уверена, моя ещё меня ждёт. Отец не ждёт, сёстры и братья вообще забыли, а она…

Кара махнула рукой и, улыбнувшись, быстро отправила в рот орех. Чтобы ей не казалось, что её печаль заметили, – а ей явно бы это не понравилось, – мальчик поддержал разговор, пояснив:

– У городов вообще не бывает мам. Но, может, это было бы по-своему здорово. Хотя… я знаю, что и так есть те, кто меня ждёт.

Он прижал руку к груди и вслушался. Сердце стонало и осыпалось песком.

Иди. Иди. Иди…

Роща уже стала настоящим лесом: большинство деревьев макушками словно подпирали далёкое небо. Остро потянуло землёй, хвоей, грибами и ландышами. Всё чаще попадались мягкие подушечки влажного мха, на которые так и тянуло прилечь.

– Эй, Рика, а у тебя мама… – заикнулась Кара.

– Нет, – отрезала легенда. – И не хочу. Мне себя достаточно.

Кара без особого изумления кивнула:

– Какая ты странная, не зря приглянулась этому гаду. Его простушки не интересуют.

Мальчик даже обернулся, чтобы не без злорадства увидеть, как легенда обескураженно замерла. Глаза её округлились, но только на мгновение, – тут же бледное лицо опять стало замкнутым и сердитым. Кулаки сжались.

– Какому ещё гаду?

Но она всё поняла, и мальчик тоже. Губы сами разъехались в ехидной улыбке. Ох, девчонки… Кара заулыбалась по-другому – таинственно и возбуждённо. Выпустила мальчика, сунув на прощание последний орех ему в рот, и проворно отбежала назад. Смуглая, исчерченная белыми узорами ладонь легла на узкое плечо Рики.