– Я поняла. Мы просто идём вместе. Я не трогаю тебя, ты – меня. По рукам?

– По рукам. – Это его устраивало более чем.

– Тогда ложись спать, город.

Нет, не ляжет. Не ляжет, пока она не уснёт, ему будет неприятно даже просто думать, что она на него смотрит. Рика будто догадалась: ухмылка стала шире и гаже.

– Боишься, что придушу? Не надейся. Я не трогаю дураков. Говорят, это заразно.

– Я… – Даже для неё это было чересчур. Но пока он хватал ртом воздух и подбирал ответ, она встала и пошла к наваленным грудам травы и камыша.

– А я ложусь. Пока.

Она отвернулась и приняла почти такую же позу, как звезда: мальчик видел только её затылок и ссутуленную спину. Рика не стала зарываться, но сгребла немного растительности под голову. Вскоре она замерла. Было почти не слышно, как она дышит. Дышала ли вообще?

В тот вечер четвёртый приходил к ним. Вынырнув из-под дождя и зайдя под мост, он долго стоял у еле горящего костра. С наступлением темноты он – в отличие от Белой женщины – не засветился, лишь в глубине глаза ярче заискрилось наглое золото.

Пламя тянулось к полам его одежды, но отдёргивалось, едва притронувшись. Четвёртый смотрел на рыжего мальчика, на изувеченную девушку и на светящуюся под стогом травы звезду. На его сжатых губах блуждала улыбка – я не видел у него такой раньше. Присмотревшись, я понял, что он всё же светится. Совсем немного, возле груди.

– Не будь таким упрямым.

Эту дерзость он обратил ко мне. Но я могу только усмехнуться, глядя в компас. Ведь тогда, когда слова были сказаны, я их не услышал.

5. Лесная дорога

Впервые он проснулся, когда небо только немного посветлело, а дождь ещё шёл – противно, настырно накрапывал. В полудрёме показалось, что Рика села. Мерцнул кулон на её шее, и мальчик убедился в своей правоте. Легенда поднялась, потянулась, отряхнулась и, не оборачиваясь, выскользнула из-под моста. Вскоре её силуэт растворился в сонной хмари.

Мальчик подумал было поднять Кару, но тут же мелькнула другая мысль: «И хорошо». Он уснул, а когда проснулся повторно, Невидимое светило, судя по цвету неба, уже поднялось. Костерок ярко горел; прямо в нём Кара поместила тонкий длинный камень, успевший хорошенько раскалиться. На камне что-то со шкворчанием поджаривалось, таращась жёлто-рыжими круглыми глазками.

– Птичьи яйца! – бодро приветствовала его Кара. – Я нашла гнездо уток в заводи. Должна быть вкуснятина!

Лежанка Рики пустовала. Повертев головой, мальчик осторожно уточнил:

– А где… эта?

– Не знаю. – Кара пожала плечами. – Когда я проснулась, её уже не было.

– Сбежала? – в его голосе прозвучала неприкрытая надежда.

Кара осторожно потыкала край яичницы тонким длинным прутиком.

– Вряд ли, Зан. Мы же договорились идти вместе.

– Что ей это… – проворчал он. – Она никого ни во что не ставит, нас тем более.

Кара, спокойно сунув руки в огонь, вынула камень и водрузила на его место жестяную банку с водой.

– Брось ворчать. Славная девчонка. Боевая. Умненькая.

– Себе на уме, – упрямился он.

Но Кара, похоже, проснулась в философском и благодушном настроении.

– Думаю, каждый из нас немного себе на уме, малыш.

– А если она пошла на нас доносить? – Мальчик предпочёл пропустить слова мимо ушей. – Страже или графу?

Кара озадаченно почесала макушку. В белых волосах всюду торчали травинки.

– Мы же пока ничего не сделали.