Она осеклась: повеяло сквозняком, на траву рядом что-то тяжело плюхнулось. Это оказался тканый мешочек, в котором звякнули какие-то мелкие металлические предметы.

– Нам пригодятся деньги, если мы не хотим всё время ночевать вот так. Меня вряд ли кто-то видел, но лучше поспешить. Думаю, граф поднимет шум, как только проснётся.

Рика стояла за их спинами и покачивалась с носков на пятки. Волосы и одежда у неё были мокрыми насквозь, пряди топорщились ежиными иглами. Мальчик попытался понять, сколько она могла услышать из разговора, но лицо ничего не выражало.

– Мерзкий тип, – с отвращением продолжила легенда. – Деньги-то присвоил, должен был купить на них больше еды горожанам для вчерашнего… праздника. Так что я ещё корону ему погнула… ужасно бесило, ничего не смогла с собой сделать.

– М-м-м! – протянула Кара уважительно и взвесила мешочек на ладони. – Так ты у нас принцесса воров!

Рика самодовольно пригладила волосы, цокнула языком.

– Ну должен же кто-то. – Встретившись глазами с мальчиком, она осклабилась и села по другую сторону от Кары. Та уже осторожными надрезами делила завтрак.

– Налетайте. Рика, любишь запёкшиеся или растекающиеся? Как добытчик, можешь выбрать!

– Э-э. – Легенда посмотрела на неё сначала удивлённо, потом довольно кисло. Кажется, степень готовности яиц волновала её в последнюю очередь.

Кара, правильно поняв это, на всякий случай уточнила:

– А ты вообще-то ешь?

– Иногда. Иначе никак.

– Неправильно! – возмутилась Кара. – Это надо делать регулярно. Ты такая тощая!

Теперь легенда покосилась на неё с видом няни, уставшей от глупой и капризной маленькой девочки, но не разрешающей себе кричать. Подцепила пальцами ближайший кусок яичницы, оглядела со всех сторон и произнесла:

– Это не от этого, белая звезда. А оттого, что я умираю. Проза, да?

Кара поёжилась и спешно стала орудовать ножом над своей порцией, пробормотав только:

– Извини. Не умирай сейчас, хорошо?

Рика не ответила: уже жевала с самым равнодушным видом. Мальчик отвёл глаза и тоже занялся едой. Что-то подобное – бело-жёлтое, окаймлённое коричневым кружевом корочки, – он часто видел на тарелках у своих горожан, но сам ел впервые. Оказалось великолепно. Таких яиц он съел бы штук семь. Он не преминул сказать:

– Ты волшебно готовишь, Кара. Лучше людей, наверное!

Звезда улыбнулась, но, кажется, она чувствовала себя не слишком-то довольной – наверняка из-за легенды, не проронившей за время завтрака больше ни слова и давившей одним своим присутствием. Даже не поблагодарила… отвратительно. Вся в себе.

Напившись кипячёной речной воды и загасив костёр, они наконец выдвинулись в путь под всё теми же низкими густыми тучами. Кара держала направление туда, где небо немного прояснялось; оттуда же дул свежий ветерок. Около часа они шли по каменистому пустырю вдоль реки, потом, когда она вильнула, – по заросшему полынью и ромашкой полю и наконец ступили в молодую смешанную рощу.

Дождь давно кончился, только капли, падавшие с крон на головы, напоминали, что он был. В сырой траве он смешивался с росой, поблёскивавшей россыпями драгоценных камешков. По этой траве приятно было идти босиком, но мальчик понимал, что, если снова начнутся камни или коряги, будет куда тяжелее. Он и так уже подустал и грезил о привале, хотя выпрашивать передышку не стал бы ни за что.

– Отдать тебе свои сапоги? – сочувственно спросила Кара.

Он удивлённо оглянулся и хотел отказаться, но спрашивали не его. Звезда обращалась к Рике, ступавшей с ласочьей лёгкостью и всё с тем же каменным лицом. Ни дать ни взять графиня гуляет с прислугой. Даже в лохмотьях она ухитрялась выглядеть гордо.