– А ты? Рика? – спросила Кара. – Я тебе не помешаю?

– Мне тоже всё равно, – отозвалась та. Она даже не выглядела сонной.

– Как знаешь. – Звезда свернулась клубочком в своём косом подобии стога. Из него теперь торчали только пятки и кусок светящейся макушки. – Я и вам накидала! – Одна нога дёрнулась, указав на утрамбованную, пусть и сыроватую траву.

– Спасибо, – хором отозвались они и остались сидеть.

Кара быстро начала посапывать. Дождь всё так же шелестел и стучал. Рика сидела в прежней позе, поджав колени и рассматривая пламя своими странными яркими глазищами. Злыми глазищами, да, мальчик успел укрепиться в этом впечатлении. Неприятная особа.

– Я видела, как ты улыбался. Когда его чучело сжигали.

Он вздрогнул и поднял взгляд. Вид Рики не сулил ничего хорошего, она явно готовилась к ссоре. Не дожидаясь ответа, жёстко продолжила:

– Ты встретишь немало лжи, пока мы будем путешествовать, город. Если будешь улыбаться и дальше, я…

К чему, к чему она прицепилась? К улыбке? Он раздражённо бросил в огонь ветку.

– У тебя есть доказательства, что он честен?

Рика опять указала на свои шрамы.

– Я всё уже тебе сказала. Непонятно?

– А может быть, ты уродлива, потому что он был чудовищем?

Он пожалел о словах сразу: легенда отшатнулась, будто получив затрещину. Он даже ждал, что она кинется – прыгнет прямо через огонь и вцепится ему в глотку, как кошка. Но она осталась сидеть и только опять обхватила свои плечи, вытянула ноги и вздохнула. В этой печали она казалась старше. И это тоже раздражало.

– А он казался тебе чудовищем, когда ты видел его, Зан? Часто казался?

Он припомнил. Лучше бы и не припоминал.

Ширкух всегда улыбался; Ширкух залихватски снимал шляпу, если мимо проходила женщина, даже старушка; у Ширкуха были звонкие шпоры. Он, как говорили, щадил врагов; он редко убивал – только людей или существ, которых не усмирить иначе. Близкий друг у него был один, Санкти, но неблизких – любящих его и ему доверяющих – много в одном только Городе-на-Холмах. Добрый детектив Лакер. Все цветочницы с Фиалковой улицы. Бурмистр Скотрей. Трое из Пяти графов – те, которые не были толстыми и лысыми и не завидовали его удали, – тоже относились к Ширкуху хорошо. Он…

Мальчик молчал. Легенда всё так же цепко смотрела на него.

– Тебе больно. Я понимаю. Когда больно, нужно кого-то обвинить. Но…

– Ты вряд ли понимаешь, – негромко перебил он. – Ты мучаешься из-за одного человека. Я чувствую, как в песке задыхается каждый из десятков тысяч.

– Мы никогда не узнаем, чья боль сильнее, – ровно возразила Рика.

– Мне кажется, для этого достаточно уметь считать.

Легенда отвернулась и посмотрела в пустоту. Ноздри её раздулись, как у быка.

– Мне плевать, что ты считаешь, город. И ты вряд ли поймёшь, что чувствует легенда, когда её героя сотни лет покрывают грязью. Он один. Их много. И каждый ранит.

Он промолчал: трудно было представить подобное. И, откровенно говоря, не хотелось. Но так или иначе, он всё больше жалел о появлении этой девчонки и её правды. Вдвоём с Карой всё было бы на порядок проще. Рика явно не собиралась ни с кем считаться. Учитывая, что её просто пригласили. Она уже возомнила себя главной.

– Мы вряд ли договоримся, пока ты не поумнеешь и не начнёшь смотреть шире, правильно? – подтверждая эту догадку, спросила она.

– Поумней сама, – процедил сквозь зубы мальчик. – И если ты говоришь правду, тебе не должно быть дела до того, что я думаю.

Будто придя к каким-то выводам, Рика опять посмотрела на него, недобро, но он выдержал. Угол её рта дрогнул в ухмылке.