Хилла Д’онно говорила ровно. Её померкший взгляд тлел лишь совсем лёгкой радостью, наверное, от мысли, что Мудрый граф скоро будет здесь. Кара подошла ближе и взволнованно прижала руку к груди. Щеки её горели. Казалось, она в ярости.

– Вы с ума сошли! Может быть, мы, наоборот, можем…

Сталь у неё на поясе грозно сияла белым. А вот возле ключиц, показалось мальчику, мелькнуло пятнышко странного, слишком глубокого чёрного света. Графиня тоже заметила, посмотрела прямо на этот сгусток. Брови её сдвинулись.

– Разве ты, белая звезда, вправе уничтожать тёплых существ, у которых есть разум?

– У ваших соседей… – Кара сглотнула, пятнышко задрожало, – его и в помине нет! От мира не осталось почти ничего, а они снова хотят его делить! Разве так…

Графиня вдруг мелодично рассмеялась и кивнула:

– Пожалуй, ты права. Но так или иначе, не нужно. Не нужно этого. – Она снова посмотрела Каре на ключицы.

– Чего? – не поняла та, опустила взгляд и охнула. – Я… я… – Она зашарила по телу. Глаза округлились от страха.

– Ты чистый свет, – шепнула графиня, коснувшись ладонями её лица. Кара сглотнула, замерла. – Останься им, постарайся, пожалуйста. Не злись. И не пугай друзей.

Мальчик, чувствуя неладное, приблизился, тронул Кару за плечо. Оно дрожало.

– Тебе плохо? – впрочем, он догадывался об ответе. Который не прозвучит.

– Мне… мне… – она запнулась. Глубоко вдохнула. И пятнышко начало гаснуть. – Нет, Зан. Нет. Просто я боюсь. Это нормально. Все боятся.

– Именно так. – Графиня плавно отступила, ещё раз оглядела их всех. – Что ж… Заберите ваши вещи, вам уже собраны еда и деньги. Я не могу дать стражу, каждый мужчина сейчас на счету, но дам выносливых коней из тех, что не боятся засухи. Они…

– Не нужно, – возразила Кара. Похоже, она окончательно собралась, черноты на её груди не осталось. – Кони тоже на счету в человечьей войне, мне ли не знать. Да и всё равно нам лучше будет идти пешком, чтобы не приняли за вооружённый отряд. Дайте нам плащи потеплее… и это всё. Да?

Мальчик кивнул; Рика тоже. Дождь стал сильнее, лодки и отряды были уже близко. Звуки труб и барабанов врывались в зал.

– Как знаете. Идите и собирайтесь. И спасибо вам.

И Озёрная графиня глубоко склонилась перед ними.

Кара пошла к дверям, Рика всё стояла. Она вглядывалась в Хиллу Д’онно со странным выражением, мальчик уже замечал у неё этот взгляд… там читалось робкое восхищение. Восхищение чем-то диковатым и далёким, чего ты не понимаешь и чего никогда не видел.

– Скажите, – приглушённо подала голос легенда. – Вы… тоже такая умная… вам известно что-нибудь о Ширкухе? Правда о Ширкухе Киме?

Озёрная графиня плавно выпрямилась и убрала за ухо прядь волос. Несколько мгновений она раздумывала, глядя на исполосованное шрамами лицо Рики – без отвращения или сочувствия, так, как смотрела бы на любое другое лицо. Наконец она покачала головой.

– Я не запрещаю людям жечь пугало, но не бываю на этих празднествах. И… – ресницы дрогнули, – в той истории была женщина. У меня нет доказательств, но я… знаю. Мы вовлечены почти в каждую такую историю, по нашей воле или вопреки.

Легенда кивнула. Больше она ничего не спрашивала.

Уже на пороге залы мальчик обернулся, чтобы снова увидеть худую спину графини, накрепко сцепившей руки.

– Что будет с голубым тарантасом? – спросил он.

Этот голос уже напоминал разве что эхо – таким безжизненным он был.

– Когда все кончится, я велю его починить, пожалую новых лошадей и отошлю младшему Риблу.