Сама графиня, недолго побыв у огня, накинула балахон и кликнула слуг, велев им закладывать. Она была неспокойна, но почти счастлива, и теперь ничто не мешало ей предаться обычным делам: поехать в госпиталь к больным. Перед тем как сесть в экипаж, она заглянула в маленькую комнатку, все стены которой обиты были голубой парчой. В комнате спала бледная белокурая девушка.

– Тебе получше, родная? – прошептала Озёрная графиня.

Девушка открыла такие же озёрные глаза и слабо улыбнулась:

– Послушай…

Графиня приложила ладонь к впалой груди под рубашкой и услышала дождь. За дождём было уже меньше надсадного, хриплого кашля жителей Первой Непомнящей Столицы.

– Скажи им спасибо за меня. Лучше, если мальчик меня не увидит… он отчается, узнав, что даже я, живой город, уже больна.

Графиня только провела по её волосам.

– Два моих брата… умрут?

Пальцы дрогнули. Графиня отвела глаза и поспешно поднялась.

– Может быть… что-то ещё можно исправить. Может быть, Он этого захочет.

Я точно знаю, что хочу. Если бы я мог.

Из окна мальчик видел, как на дальних башнях, раскиданных по горизонту, зажигается жёлтый свет. Почему-то этот свет – обычно мягкий и приветливый, особенно в ненастье, – совсем таковым не казался. В нём что-то тревожило. Что-то заставило, уходя, задёрнуть шторы.

Ему оставили чистую одежду. Она была такой богатой, что казалось, он выглядит нелепо: в вышитой бежевой рубашке, тёмном жилете, таких же штанах, да ещё с кинжалом на поясе – «личным даром её светлости». Но Кара, встретившая его на повороте коридора, – всё в той же кольчуге, зато с расчёсанными волосами, чистая и надевшая новое свободное платье до колен, – одобрительно свистнула. Вскоре к ним присоединилась Рика – в красном, хотя это мало оживляло её мрачный вид. Она, покосившись на мальчика, только потрогала перламутровую рукоять кинжала и бросила: «Ничего. Ногу себе не отрежь».

Когда они вошли в уже знакомую залу, графиня стояла у окна спиной и даже не повернулась. Они приблизились и проследили её неподвижный синий взгляд.

Она была в серебряном доспехе. Били барабаны. Трубили горны. По дороге – той, которая вела в замок, – тянулись в отдалении ряды конных фигур. Местами эти фигуры двигались рядами, местами – кольцами окружали неспешно ползущие обозы. А по озеру по обе стороны от всего этого плыли длинные лодки. В лодках тоже гребли солдаты, над ними развевались зелёные с белыми перьями знамёна. Мальчик уже видел такие. Совсем недавно. Над набережной Пятой столицы.

«…Если сейчас я не приду тебе на выручку». Строчка письма промелькнула в памяти. Озёрная графиня полуобернулась и будто подтвердила те слова:

– Увы, до вас прибыли другие гонцы, с дурными вестями. Вчера утром армия Третьей столицы, той, которая принадлежала раньше Тёплому графству, вторглась во Вторую. В Холодное, к моим соседям. Они уже соединились. Их графы скоро нападут на меня. Если пойдут ночью, то уже завтра. – Она снова бросила взгляд на знамёна и устало улыбнулась. – Я могу понять их. Как и многие, они отчаялись прокормить своих людей, они боятся песка и боятся себя.

– Но что вы… – начала испуганно Кара.

– Хэндриш идёт быстро. Он успеет, и мы схлестнёмся с ними. Я не знаю, чем это кончится… – она помедлила, – но я даю вам совет. Уходите. И не идите вперёд. Я почти ничего не знаю о Том, кого вы ищете… но я точно знаю, что к воюющим Он является, только когда большая часть их уже мертва. Найдите Его раньше. Попробуйте искать в пустыне.