– Вернись к ним. Они ждут. Как бы их не съели волки или вина.

Пальцы попытались сжаться на чёрно-золотой ткани, но она растаяла прямо под ними, и Рика осталась у воды одна, с румянцем на щеках и задумчивой улыбкой.

Он боялся… о, он тоже боялся. Это что-то новенькое. Посмотрим.

10. Озёрная графиня

Мрачные чащи остались позади ещё до того, как окончательно рассвело. Дорога вывела к озеру, заросшему мелкой зернистой тиной и кувшинками, почти превратившемуся в огромное болото. Тарантас поплёлся вдоль него, потом вдоль следующего – чистого, длинного и широкого, но и оно выглядело каким-то… болезненным? Дальше потянулась в обе стороны старая граничная стена, и в стене зиял точно такой же проём, как в той, что разделяла земли Четвёртой и Пятой столиц. Тарантас тихо проковылял в эту дыру, и навстречу хлынуло яркое утреннее сияние. Сам воздух, казалось, стал насыщеннее и живее.

За стеной по правую сторону плескалось то, что мальчик принял поначалу за море, – глубокая синева, которую румянил и серебрил свет Невидимого светила. По синеве бежала ленивая рябь. Второй такой же пласт воды начался вскоре и слева; дорога между ними казалась золотистой змейкой. Эту змейку удивительно хорошо вымостили.

Трое сидели на козлах бок о бок. Рика была тихой и задумчивой, Кара кусала губы, собственная голова казалась мальчику тяжёлой и распухшей – возможно, из-за того, что он довольно долго не спал. Подташнивало, волны на проносящейся мимо воде усиливали дурноту. Он немного откинулся и зажмурился. Кара положила ему на лоб ладонь.

– Не заболел?

– Я же город, – напомнил он и слабо улыбнулся, утешая скорее сам себя.

Хотелось подремать и, может, снова посмотреть на лошадей, но в дрёму он провалился другую – пустую, лишённую и кошмаров, и приятных образов. Ему вообще показалось, что он не спал, и он сообщил об этом, когда звезда принялась пихать его локтем в бок.

– Зан! Иди внутрь, дождь начался. Не спит он…

Лошади стояли. Дождь действительно лил, и мальчик убедился, что всё же спал, иначе вряд ли бы не заметил капель, лупящих по макушке. Волосы успели вымокнуть.

– И ты, Рика.

Легенда даже не шевельнулась.

– Можешь идти сама. Я знаю эту дорогу лучше.

Они стали спорить, а мальчик, пожав плечами, спрыгнул на траву. Небо отяжелело, будто взбухло, даже облака напоминали огромные, пульсирующие грядущей грозой нарывы. Куда делась ласковая лёгкость погоды? Мальчик снова посмотрел на поверхность бесконечного озера: теперь она была серой и словно кипела от падающих струй. Совсем не тот располагающий вид, который так нравился утром. Можно было больше не удивляться, почему жители этих мест «чахнут».

На козлах осталась понурая Рика. Кара, пихнув мальчика в спину, чтобы забирался быстрее, и вставив в поломанную защёлку свой нож, плюхнулась рядом. Вид у неё тоже был унылый, белые волосы свалялись и прилипли к лицу.

– Переживает красная звёздочка, – пробормотала она, шмыгая носом. – Скверно так…

– Вы не потеряли письмо? Оно у… неё? – спросил мальчик.

Он не знал, как теперь говорить о Рике, почти спасшей его ночью. Ему это не нравилось. Кара помотала головой, с видимым облегчением хватаясь за тему, и хлопнула себя почему-то по животу. Почти сразу мальчик, к счастью, увидел там неприметный кармашек.

– Всё с собой. Она отдала, чтоб совсем не вымокло.

Он кивнул и, забившись подальше в угол, стал смотреть в правое, неразбитое окно. Небо цветом уже почти не отличалось от воды, а на ней начали попадаться островки. На островках, соединённых мостами, хохлились и жмурились изящные домики; пару раз мелькнули лодки, гребцы в которых прятались под дождевыми балахонами.