– Я хотела бы вернуться и похоронить то, что… – пробормотала она, вытерев глаза.

– Это сделают Чёрные девы, не переживай.

– Девы? – страх всё же прокрался в её голос.

Смерть поднял руку и вытер влажный след на её коже до того, как слеза скатилась до кровоточащего пореза.

– Звёзды чернеют, пройдя полный круг, но некоторые не успевают так постареть, как я. Те, кто чернеет юным, забирают наверх отдельных мёртвых… у них не хватает сил на другое. Наша грязнуля, будь она чуть другой, могла бы стать одной из них.

Ладонь так и осталась у Рики на щеке. Легенда снова посмотрела в упор и тихо сказала:

– Кара и мальчик рассказывали, что вы… чернеете от злобы и зависти. Это и значит пройти полный круг? Разочароваться в жизни или в самих живых существах?

Смуглое лицо помрачнело только на несколько секунд. Харэз сделал то, что уже делала однажды Белая женщина: взял узкую ладонь и приложил к своей груди.

– Слышишь? – Тишина повисла на несколько долгих секунд.

– Нет, – шепнула Рика.

– Подожди. – И снова тишина.

– Да… и снова нет.

Смерть выпустил её руку, но она так и осталась лежать поверх чёрной с золотом ткани, бледная и подрагивающая. Рика прислушивалась. Ждала нового удара, которого всё не было.

– Таковы они. Сердца нашего народа. Когда рождаешься или перерождаешься, не замечаешь; когда начинаешь жить и видеть тех, у кого стучат иначе, – не задумываешься почему. Но когда начинаешь любить их и видеть, как они счастливы и как делают несчастными себя и других… это начинает тебя мучить. Ты чернеешь. Поздно или рано, но чернеешь. Полный круг – путь от доброты к злобе и к страху тех, кто был твоими соратниками, но ещё не заразился твоей болью, а оттуда…

Казалось, он колебался, и я знал почему. Он ведь ненавидит свою историю и свою судьбу. Как и все ему подобные. Наверное… ненавидел бы и я и точно с трудом подбирал бы слова, чтобы описать этот жребий. Но Рика слова нашла.

– От злобы вы идёте к полной пустоте. Которую снова заполняете милосердием, но оно уже неотрывно от смерти и разрушения. Никто не знает об этом… и вы бережёте их покой, давая считать себя просто злыми существами, бороться с вами…

– Без борьбы нет жизни. Я и сейчас борюсь. «Жив – свети. Умираешь – борись». Вот так. Может, ты уже слышала эту нашу поговорку от грязнули.

Смерть замолчал. Если бы я видел его в ту минуту, меня била бы дрожь и душил бы смех, а впрочем, всё это бьёт и душит меня сейчас, и я понятия не имею, что мне делать. Чёрные… милосердные разрушители-чёрные. Те, чья легенда даже не имеет воплощения – так она страшна. И те, кто настолько далёк от так называемых выдуманных смертными богов, что не рассмеяться невозможно. Вот и этот. Обхаживает заурядную девчонку потому лишь, что она понимает его, не боится и не судит…

А ведь он пришёл решать её судьбу. И судьбы всех прочих. И… мою?

Нет! Не позволю, нет, нет, нет…

Я всегда боялся этого – чёрных легионов. Как и все мне подобные, я не хуже девчонки знал о них правду. Что их безумная жестокость – ложь. Что приходят они не просто так и не куда попало. Что они не выбирают жертв. Что они падальщики: лакомятся только тем, что уже умерло или вот-вот умрёт – так или иначе, вдохнуть в это жизнь уже почти нельзя. Легионы не уничтожают какие попало планеты, хотя прочие звёзды думают так и потому остервенело играют в героев. Легионы обрушиваются лишь на миры, где сами жители уже сделали большую часть работы. Развязали войну, последствия которой фатальны. Сгубили природу так, что стало нечего есть и нечем дышать. Запретили себе свободу, или любовь, или прогресс, или всё сразу. Легионы стирают с лица Вселенной всё, что становится для неё слишком жалким, злым и уродливым.