– Помочь?! Помочь, Город-на-Холмах? Прошу, не будь таким глупым! Та его шутка про коллекционирование голов куда меньше шутка, чем ты надеешься. Он идёт с вами не просто так. И если не поторопишься, скоро он тебя… скажем так, удивит.

Дыхание перехватило. Мальчик прикрыл глаза: голова кружилась сильнее, чем после бесконечных боёв. Боёв со Смертью, учившим его выживать. Смеявшимся. Подбадривавшим. Одними губами он повторял лишь: «Нет, нет…» – но его оборвали:

– Да. Уж поверь, Кара боится его не зря; странно лишь то, что вы ещё живы. Он будет тебе мешать, и тогда не церемонься с ним. Многих спасёшь, не себя одного. Самое главное… – Материк помедлил. – Не слушай его болтовню и не давай ему приблизиться ко мне. А в идеале…

Слова не нужно было продолжать – они читались в хищной гримасе. От них снова щипало глаза и сжималось горло. Вымарать их из рассудка уже не получалось.

– Я понял, – сдавленно сказал мальчик, упираясь взглядом в рыжие цветы под гробом. Они закрывали венчики, будто собираясь отойти ко сну. Вопросов были ещё сотни, горькие сотни, но силы кончались, а смысл – выспрашивать, выторговывать, молить – терялся. Время там, наверху, бежало. И с губ сорвалось безропотное, жалкое: – Отпусти меня.

В темноте блеснула довольная улыбка.

– Запомни. – Материк чеканил слова, как монеты. – Кулон. Девчонка. А убив Смерть, ты выиграешь время всем нам.

Он снова хлопнул в ладоши и рассыпался, за ним и остальное: тело в стекле, цветы, факелы, огонь и вода. Песок, в который всё это превратилось, всколыхнулся вокруг мальчика, оплёл и потащил вверх. Не дыша, сжимая губы и закрывая уши, он зажмурился. В эту мучительную минуту хотелось задохнуться.

Когда он открыл глаза, вокруг была тихая ночная пустыня. Всё тот же свет Небесной Матери лился сверху, особенно ярко мерцало голубое кольцо. Мальчик посмотрел на цепь своих обрывающихся следов и пошёл назад. Внутри было по-прежнему же пусто, и всё, на что он тратил последние силы, – не думать. Нет, нет, нет. Он не мог, просто не мог. А впрочем, думать было и не о чем, кроме одного: послушать хранителя или нет.

Разве не обрадуется Рика, зная, что её Герой вернётся и вновь станет Героем? Разве нет?

– Нет. Её ведь не будет.

Холодную правду бросил в окружающем безмолвии смутно знакомый, сильный, мелодичный голос. Он напоминал о ком-то, но о ком? Мальчик содрогнулся и огляделся. Никого рядом. Мысли вновь овладели им, утяжеляя каждый и без того нетвёрдый шаг.

Так что же Кара? Разве не будет она рада, что её ошибку исправят? Может… он даже простит её? А может, она и не лгала? Вдруг просто забыла, как любовь сбросила её вниз? Вдруг, узнав, что натворила в Долине, она станет корить себя? Тогда он точно её простит, и… всё будет как раньше. Лучше. Намного лучше, а цена – одна лишь стекляшка и девушка, которую он с собой даже не звал. Не друг. Мало ли таких и похожих в его стенах? Мало ли их лежит под песком, живых и настоящих? Но…

– Пожертвовал бы прежний ты хотя бы одним существом во имя общего блага? Пожертвовал бы?

Теперь, резко остановившись, мальчик вспомнил этот бесплотный голос. Он принадлежал Мудрому графу. За голосом вспомнилось что-то ещё.

«Можешь прийти ко мне или позвать меня… может, тебе понадобятся другие советы».

Мальчик позвал, откуда-то точно зная: его услышат. И его услышали, песок рядом снова сдвинулся, сгустился. Небольшая струйка поднялась и сложилась в знакомую фигуру, на этот раз простоволосую, без очков, шляпы и сюртука, но в доспехе и с мечом меж опущенных окровавленных ладоней. Мудрый граф с усилием расправил плечи, как распрямляется после дуновения ветра тростник. Он совсем не выглядел удивлённым.

– Ты звал меня, город… я тебе рад.