Лучше не стало. Зан моргнул. Белая рубашка стала песочной, штаны – чуть длиннее. Моргнул ещё раз. В ушах появились маленькие золотые серьги. В виде звёзд, разумеется.

Он окинул взглядом комнату, уже не зеркальную – вся залитая сиянием Невидимого светила, довольно чистая, с аккуратно заправленной кроватью и множеством бесполезных, но занятных вещиц. Расшитый павлинами ковёр на стене. Ржавый велосипед, весь руль и сиденье которого загромоздили горшки с цветами. Несколько старых мечей на стенах. Клетка без птицы, зато ажурная, блестящая – под потолком. Связка из тринадцати громадных ключей на крюке у двери. Три статуи толстых кошек из спрессованного песка. Музыка ветра, много-много музыки ветра, от глиняной до хрустальной. Зану нравилось таскать сюда вещи со всего города. Почему нет, если люди собирались выбрасывать? Стоило заворчать об этом – и он приходил. Сокровищ пока никто не хватился.

Зан отошёл от зеркала, крутанулся на одной ноге, опять устыдился сам себя. Ну правда… дурень. Вроде наконец снова стал нормальным, большим, настоящим, собой, а внутри детское, глупое… он остановился. Шумно вздохнул через нос, прошёл к подоконнику, забрался – и, усевшись, стал любоваться своими улицами. Улицами Лазаруса. Цветными домами и башнями, блестящей черепицей, зелёными пятнами парков. Воробьями в пыли, паутиной в ратуше, канавами на окраинах, монетой, забытой на дне дальнего фонтана, жабой, решившей понежиться в прохладе там же. Слух улавливал тысячи голосов и мог выделить любой, от плача младенца в доме детектива Шиллера до гудка голубого паровоза фирмы «Рибл и сыновья». Нос дразнили тысячи запахов, но сейчас Зан предпочёл флёр близящегося дождя, булочек с корицей и кофе.

И цветов, да, хорошо бы найти красивые цветы.

Какое-то время он просто сидел, думал, сам не до конца понимая о чём, – и наконец увидел первые кучкующиеся облака. Пока робкие, ленивые – в Ширгу сегодня не старались. Даже цветом эти облака были безобидные, серебристые… но ветерок уже дразнил, касаясь то волос, то щёк. Раз долетело сюда, скоро задует на весь город. Пора! Нужно не опоздать.

Оттолкнувшись, легко перебросив через подоконник тело, он не удержался, радостно завопил – изменившийся голос слился с голосом первого грома – и сиганул вниз. Этаж, два, четыре, шесть… Ноги спружинили, Зан приземлился легко и даже почти грациозно, но на первом же шаге запнулся о выступающий камень мостовой и свалился мешком, расшибив левую ладонь и колени. Вот же! Надо лучше следить… за собой. Заявиться к бурмистру и устроить ему такое же спотыкание. Пора! Пора наконец положить хотя бы в таких запущенных местах немного плитки!

Ладно. Сейчас не до того.

Зан вскочил, отряхнулся, смахнул с лица кудри – недостаточно длинные, чтобы носить хвост, но недостаточно короткие, чтобы не мешаться, – и, услышав бой башенных часов, побежал. Время не ждало.

Радиобашня не ждала.

Ах да. Цветы же. Цветы!

А впрочем… есть идея лучше.

«В Грозовом графстве сегодня дождь. Хотя… кто-нибудь вообще помнит, чтобы у них не было вечернего дождя? Хорошего вечера, горожане!»

И Кара поставила музыку – самую лёгкую и уютную, которую нашла. Ей больше нравились песни Холодного графства, чуть тягучие, часто – об ушедшей любви, долгой разлуке и неискупимой вине, настигающей холодной ночью.