Харэз опять улыбнулся, тихо повторяя имя. Когда Рика поднесла ягоды к его губам, взгляд словно бы заискрил. В эти золотые отблески хотелось провалиться с головой. Так, как Рика не проваливалась никогда.

– Спасибо. – Губы коснулись пальцев, нежный холод космической пустоты разлился по коже. И, кажется, отозвался жаром на щеках. – Что?

Рика не сводила с него глаз. Не до конца верила, что Смерть можно вот так кормить с руки. Спохватилась – и последние две ягоды, самые спелые, быстро сунула себе в рот, скрывая смущение.

– Ну ты и обжора! Она сходит уже, между прочим! Ладно, ладно… мне не жаль.

Он точно всё понял, но даже не отпустил шуток. Помедлил – и неловко, как если бы был намного более юным, чем на самом деле, взял её за руку, повёл дальше. И ей это понравилось. Они переплели пальцы и замолчали, вдыхая запахи леса. Всё более мшистые. Густые. Башня Звёздных чародеев осталась слева, скорбная и запущенная. На неё не хотелось даже оборачиваться, выискивать знакомую астролябию в верхушках деревьев.

– И что теперь ты будешь делать, Рика? – наконец через какое-то время спросил Харэз. – Искать дом?

Она перешагнула большую, похожую на спящего ящера мшистую корягу. Он споткнулся и выругался. Взметнулись от резкого движения пряди, упали на лоб…

– Я бы хотела с тобой, – тихо сказала Рика. Поднесла к глазам руку, оглядела, конечно же, не нашла узоров, ни белых, ни тем более чёрных и золотых. Ничего звёздного.

Как же много она думала об этом. Слишком. Непростительно. Думала, даже пока просто тихо жила, наблюдая за воскресающим миром и тоскующим чародеем; пока виделась с Харэзом украдкой по случайности; пока не появилась эта, в дорожном плаще. Рика запрещала себе иллюзии: Харэз, конечно, не мог быть её. Кем-либо её. Несмотря ни на что.

Но так хотелось.

– Ты не звезда, – всё, что он выдохнул тихо и печально, останавливаясь.

– Я вообще не знаю, кто я теперь, – отозвалась Рика. – И… похоже, никто не знает?

«Чтобы быть одиночкой, искать обречённые планеты и пытаться там что-то изменить, это разве обязательно?» Она не спросила, не посмела. Но пальцы сжали её руку крепче, и Харэз, всё ещё хмурый, задумчиво улыбнулся. Возможно, впервые он не знал ответа. И был… рад этому? Иначе зачем вообще раз за разом возвращался, зачем находил её где угодно, зачем целовал так, что космический лёд сковывал их обоих, но ощущался чародейским жаром?

– Хм. – Харэз нарушил наконец повисшую тишину. – Действительно, как же ты это узнаешь, если не будешь делать то, чего тебе хочется? Как говорил мой премьер, когда мы часами просиживали зады на скучнейших советах, мечтая хотя бы снять галстуки… – голос его ещё потеплел, но это тоже было печальное тепло. – «Миров, нуждающихся в спасении, всегда больше, чем спасателей. Надо бы это исправить». Только эта мысль и напоминала нам, что у каждого скучнейшего совета есть цель.

– Это… «да»? – Теперь Рика сама крепче сжала его руку.

И, когда он кивнул, потянула, разворачивая и увлекая назад. Хватит прогулок. Лучше вернуться к могиле Санкти, посмотреть, покинул ли её Ширкух, попросить Харэза прислушаться к земле и ветру: а вдруг что-то о судьбе этой потерянной души узнает он, чуткий к разным голосам смерти? А пока…

– Расскажи, – попросила она. – Расскажи мне о своём прежнем доме, о пушках и звездолётах… какую вы носили одежду, что ели, о чём мечтали?

«Почему погибли?»

А впрочем, она знала: об этом он расскажет и сам. И они вместе постараются, чтобы это ни с кем не повторилось. Ведь разве обязательно быть звездой, чтобы сиять?

Зан въедливо оглядел себя в зеркале, повернулся так и эдак.