Саша постарался на славу, правда, ни единым словом не обмолвившись о возможном ритуальном характере убийств. Этого бы никто ему не разрешил сказать.

Сейчас он шел молча, отвечая на реплики приятеля только нечто вроде «ага» или «конечно».

— Слушай, вот потеплеет — надо бы к Кириллу на дачу. — Колька говорил слишком быстро, как будто пытался приглушить что-то невысказанное. — Помнишь, что там прошлым летом сотворилось, в его день рождения? Его предки, наверное, уже все забыли…

— Угу, — пробормотал Саша.

Саше невольно вспомнились события, в сравнении с которыми вчерашняя пьянка могла показаться детским утренником. Правда, он и Колька тогда вовремя отправились на второй этаж дачи со своими подружками, поэтому лишь наутро обнаружили во дворике Эйфелеву башню из поломанной мебели, возвышающуюся на покалеченном кухонном столе, к которому какой-то пьяный остроумец прикрепил табличку с косой надписью «Столик накрыт». Отпраздновали основательно — кто-то попробовал выцарапать на доме «Здесь был Вася», но сил хватило только на первые буквы «зд» — а потом любитель наскальной росписи благополучно сполз вниз, где и проспал всю ночь, благо было тепло. Нашлись среди гостей и любители ролевых игр, причем вооруженные мечами — и, должно быть, только судьба, хранящая пьяных, уберегла обоих ролевиков не только что от ранения, но и от царапин. Кстати, и Саша в фехтовании на мечах до того поупражнялся, правда, на более-менее трезвую голову…

— Святые у Киры предки, — продолжал Колька, и вдруг остановил поток красноречия. — Да ты чего сегодня такой смурной?

Саша обернулся к приятелю, но ничего не сказал.

— Все с тобой понятно, — на сей раз голос Кольки прозвучал вполне серьезно. — Не беспокойся, не ты один. Я об этом тоже думаю. Первое настоящее расследование? Думаешь, рисковать не захочу?

— Просто я не знал, что… — пробормотал Саша.

— Нет уж — раз мы друзья, то вместе все начали, вместе и расхлебывать будем. Еще орден какой-нибудь африканский получим — за спасение их студентов. С завтрашнего дня — вперед полным ходом!

Именно в тот самый день Алена Модина окончательно поняла — придется питаться бомж-пакетами, иначе никак! Надо экономить каждую копейку, делать то, что ей было совершенно несвойственно — считать деньги!

А самое главное — спешно устраиваться на работу. На любую работу. Иначе — гибель. Иначе будет поздно!

Она не могла понять, что происходит. Ясно было только одно — о паре-тройке одолженных тысяч придется забыть, притом — возможно, забыть навсегда. Как бы очередная жертва ее одалживаний не набрала бы соответствующий телефонный номер — мол, приезжайте поскорей, добрый доктор-психиатр, тут у нас тяжелобольная, лягушкой вот себя вообразила, царевной, наверное…

Хотя Модистка не представляла, что с ней такое лягушачье сотворилось, сдаваться психиатрам все-таки не хотелось… Ну, и потом — котенка надо же чем-то кормить! Не то помрет с голоду этот Подарочек. И вообще, сама она поголодать может, но вот его придется кормить обязательно.

В первый раз в своей жизни она чувствовала сострадание не только к себе, а к другому живому существу.

— Ох, Подарочек, — она погладила котенка по теплой шерстке, — вот что с людьми этот чертов лягушачий грипп делает!

Других объяснений у нее не находилось.