Линдсей не хотела говорить на эту тему. Это была чистой воды спекуляция. Видимо, Хагель думала о превосходных хирургических приборах вес'хар и хотела наложить на них лапу. Однако она не могла выбрать для этого более неподходящего времени. Быть может, она вроде Райата хотела использовать любой шанс, чтобы получить какие-нибудь заслуживающие внимания результаты во время выполнения своей миссии.

— Иногда случаются чудеса, — пробормотала Линдсей, надеясь, что и с Дэвидом случится одно из них.

* * *

— Вы должны сказать ей, — настаивал Джош.

— Скажу, — ответил Арас.

— Я чего боюсь… Что, если она все же решится вернуться в лагерь и докторша захочет ее осмотреть? Вы не сможете навсегда запереть ее.

Арас посмотрел на Джоша так, словно хотел предупредить его этим взглядом. Дебора была в больнице, Рэйчел и Джеймс — в школе. Поэтому Джош и Арас могли кричать друг на друга сколько им вздумается.

— Ты и понятия не имеешь, что означает «навсегда».

— Извините. Что вы сами-то думаете об этом? Вы ведь потратили всю свою жизнь для того, чтобы с'наатат находился в изоляции.

— В отличие от вас я не считаю, что после смерти меня ждет царствие небесное. Когда людям приходит время умирать, они умирают. Нет никакой вечности. Нет второго шанса.

— Но вы приговорили ее.

— К чему? К жизни урода? К тому, чтобы стать такой, как я? Джош не боялся ни Араса, ни Шан. Он даже гнева своего Бога боялся больше, чем неудовольствия вес'хар.

— Теперь она никогда не обретет мира. Рано или поздно кто-нибудь обнаружит, что с ней такое, и она станет товаром. Как вы могли так поступить?

— Не читай мне лекцию относительно моих прав и обязанностей.

— И почему это произошло именно теперь? Вы знали ее всего семь месяцев. А с нами вы прожили несколько поколений, и никогда у вас не возникало такого соблазна.

— Дело в том, что она заботилась обо мне.

— Мы тоже заботились о вас. Мы всегда так поступали.

— Нет. Вы относились ко мне как к абстрактной идее, заботились обо мне как об иконе. Вы с уважением относились ко мне, но в конце дня вы отправлялись к своим семьям, а я оставался один. Никто из вас ни разу не коснулся меня. Я был символом, а не живым существом.

— Вы говорите слишком резко…

— Ты бы отдал за меня свою жизнь?

— Это несправедливо.

— Твои сказки говорят о том, что человек должен отдать свою жизнь за друга.

— Слово Христа — не сказки.

— Они и останутся сказками до тех пор, пока вы не станете жить согласно тому, что проповедуете. — Арас встал и направился к двери. Гнев овладел им. — Шан Чайл могла умереть, защищая меня, и не думала, глупо она поступает или нет. А я, не дав ей умереть, быть может, тоже совершил глупость. И я стану присматривать за ней, потому что ответственность за нее теперь лежит на моих плечах. Думаю, она сможет жить, несмотря на все последствия случившегося, точно так же, как и я.

— Это эгоизм чистой воды.

— Да, эгоизм. Однако я живу здесь, я-вес'хар-мужчина. Я помогаю людям и присматриваю за ними. Но я больше не могу оставаться в одиночестве. После пятисот лет один добрый поступок по отношению ко мне напомнил мне, кто я есть на самом деле.

— Ты не должен был менять естественный ход вещей.

— Если бы я действовал согласно этому принципу, никого из вас тут не было бы. Если бы я отошел в сторону и дал бы вашим предкам умереть, тут сейчас не было бы ни «Фетиды», ни «Актеона».