— И из этого всего ты сделал вывод, что именно Ремизов убил Годованюка?

— Не только. Просто я как-то видел их рядом. Они одного роста, одной комплекции, только Годованюк немного поуже в плечах, вот почему Ремизов не взял джинсовую куртку, она на него не налезла. Ну, а далее все сходиться: отсутствие отпечатков пальцев по всей комнате, свежевымытый пол с отсутствием следов человека, якобы только что пришедшего с улицы. Кроме того, из трех замков был закрыт только один, как раз тот, который можно закрыть снаружи, на защёлку. Ещё, что вызвало подозрение: когда там был, обратил внимание на странный запах. Сначала я думал, что это какой-то экзотический одеколон, а вчера шёл вечером домой, и как раз подуло с завода.

— Да, я тоже попал под этот выброс, — поморщился прокурор. — Вонища жуткая.

— Это запах тринитротолуола, или по-простому говоря — тротила. Именно так пахнет и ручей, по которому он ушёл от солдат. Именно этот запах я почувствовал при обыске в квартире Годованюка. Был в квартире Годованюка Ремизов, был!

— Но откуда он узнал его адрес?

Шалимов пожал плечами.

— Не знаю. Поймаем его, тогда и выясним.

— Ну, только тут у тебя прокол, а в остальном, всё смотрится вполне логично, — признался прокурор, машинально застегивая одну из пуговиц кителя. — И что из этого следует?

— А то, что мы ищем не того человека, — Шалимов поднялся со стула и возбужденно стал ходить по комнате. — Мы ищем бомжа в рваной фуфайке, скрывающегося по подвалам, а на самом деле имеем дело с хорошо одетым человеком.

И он ткнул пальцем в список вещей. Сундеев одобрительно улыбнулся. В таком в таком азарте он видел Шалимова в первый раз.

— Ну что ж, надо ехать в горотдел, — вздохнул прокурор, поднимаясь с кресла и застегивая последнюю пуговицу кителя, — обрадовать Малафеева. Представляю, как он будет материться.

ГЛАВА 53

Хотя по достигнутому результату командировка в Сочи удалась, но домой Нечаев возвращался в дурном настроении. Поселившись в гостинице, Нечаев три дня ожидал прибытия нужного ему человека. Звали его Рахимов, невысокий, улыбчивый человек, около шестидесяти лет, с полуседой головой, ходивший в сопровождении двух квадратных телохранителей и высокого поджарого парня с длинными волосами, в дымчатых очках, и с повадками королевской кобры. Провинциальная жизнь не научила Геннадия этикету, и он долго не мог решить, где же представиться этому человеку. В ресторане? Но Нечай был слишком осторожен, черт его знает, может, за этим узбеком уже во всю идет ментовская охота или еще хлеще, надзирает ИНТЕРПОЛ. Обидно было бы так глупо засветиться. Отпадал и номер самого Рахимова. Нечаю казалось, что стены этой гостиницы нашпигованы микрофонами. Что делать, такие у провинциалов понятия. Геннадий, хотя и приоделся в хороший костюм, как-то нарядил своих варнаков, но все равно казался самому себе залётной пташкой среди этой рафинированной публики.

Наконец Нечаю пришла в голову удачная идея. По его наблюдениям, Рахимов каждое утро начинал с посещения бассейна. Плавал он, как рыба, долго и с видимым наслаждением, наматывал размашистыми саженками целые километры. Вставал он рано, в семь часов, народ еще спал, и Геннадий решил, что лучшего места ему не найти. Оставив своих братков в небольшом холле в пределах слышимости, Нечай прошел в бассейн, скинул махровый халат и с легкой дрожью погрузился в теплую воду. Плавал он плохо, тем более не любил эти бесцельные лежания под палящим солнцем и на его белоснежной коже резко выделялись синие линии татуировки. Узбек как раз подплыл к той лестнице, с которой сошел в воду Геннадий.

— Доброе утро, Рахим-Бай, — вежливо поздоровался Нечаев, зная со слов покойного посредника, что именно так его величают в ближайшем окружении.