Геннадий был готов убить его.

— Ты что, не мог мне раньше сказать?! — сказал он после фейерверка цветистых ругательств. — Про это надо было говорить в первую очередь!

— Да, Геннадий Алексеевич! Столько всего!

— Всего! Ты фильтруй, что важное, а что подождёт.

Он быстро набрал номер городской квартиры Спирина, тот ответил сразу.

— Да, Спирин слушает?

— Это я, — негромко сказал Геннадий, благо слышимость была хорошей. — Я сегодня приехал. Извини, что поздно, но ты просил позвонить.

— Да-да! — Виктор покосился на примостившуюся в кресле Вику, она с интересом листала толстый каталог с цветными фотографиями фресок Ватикана. Книгу Спирин привез из единственной своей зарубежной поездки в Италию, с делегацией мэров области в родственную Перуджу.

— Помнишь, как-то в машине ты предложил мне одно кардинальное решение? — спросил Спирин. — Я тогда его отверг, а сейчас такая необходимость назрела.

Нечаев долго молчал. Виктор уже начал бояться, что тот не понял, о чем идет речь, но собеседник спросил после паузы.

— Ты про того художника? Это срочно?

— Да, желательно сегодня.

— Хорошо, сделаем, — пообещал Нечай. — Это не проблема.

Спирин положил трубку, подошел к девушке. Та подняла на него восторженные глаза.

— Бесподобно! Неужели ты всё это видел?

Виктор рассмеялся.

— Ну что ты! Нас таскали по разным муниципалитетам, какие-то больницы для бедных посещали, столовые для бездомных. А хочешь, увидим все это вместе?

— Как это? — удивилась Виктория.

— Я вот думаю, а почему бы нам после свадьбы не махнуть куда-нибудь в свадебное путешествие? Хоть в Италию, хоть на Канары, а? В отпуске я уже три года не был, почему бы не съездить в Рим, не посмотреть, как они празднуют католическое Рождество? На Папу посмотреть? Ты согласна?

Виктория улыбнулась, но менее радостно, чем ожидал Спирин.

— Ты что, не хочешь? — удивился Спирин.

— Я то хочу, — вздохнула девушка, а потом показала на свой живот, — а вот захочет ли он? Меня что-то подташнивает в эти дни. Это ужасно, неужели так рано начался токсикоз? Кроме того, я стану некрасивой, нос распухнет, глаза заплывут. И тогда ты меня сразу разлюбишь.

Спирин рассмеялся, прижал ее к себе и нежно поцеловал в щеку.

— Никогда! — пообещал он. А сам подумал — успеет Нечай, или нет?

За сутки до этого Спирин в шестом часу вечера возвращался домой в прекрасном настроении. Вика жила у него уже несколько дней, и теперь он ехал с улыбкой, представляя, как хорошо они проведут этот вечер. Машина свернула с одной улицы на другую, Виталик врубил повышенную передачу, но набрать скорость не успел, и, слава богу. В свете фар спиринской «Волги» появилась пошатывающаяся фигура, бредущая наперерез машине. Шофер нажал на тормоза и одновременно рванул руль машины влево. «Волгу» занесло, но она чудом прошла в каких-то сантиметрах от тела человека.

— Вот сволочь, ведь сам под колеса полез! Чуть не задавил! — вскипел, вытирая пот, Виталик. Он уже хотел тронуться с места, но Спирин остановил его.

— Постой-ка! Встань здесь, я сейчас.

Виктор вышел из машины и пошел назад. Ему показалось, что он узнал этого неосторожного человека. Догнал он его уже около подъезда, положив руку на плечо, остановил.

— Федька, стой!

Тот остановился и, пошатываясь, повернулся к Спирину лицом. Художник был мертвецки пьян. Таким Виктор его еще ни разу не видел. Иногда Кривошеев действительно хорошо «гудел», но и в такие дни оставался самим собой: умным, добрым, только ирония его переходила в сарказм, да и тот был направлен в первую очередь на самого себя.