|
Когда же через неделю выяснилось, что искать надо совсем по другим приметам, не зачуханного бомжа, а стильно одетого красавца, то большинство милиционеров просто плюнули на это дело. Обратный результат получился и от второй статьи в местной газете, включавшей уточненные данные на Ремизова и фоторобот составленный со слов Таисии. На портрете красовался совершенно жуткий, пожилой уголовник. До ужаса замотанная женщина согласилась со всеми уточнениями ментов, лишь бы от нее отстали. После выхода этой статьи в милицию звонили раз по пять в сутки, с требованиями срочно приехать и забрать этого особо опасного преступника. Каждый раз все заканчивалось конфузом. Здоровенных мужиков в джинсах, кожаных куртках и шапках из нутрии в России полным-полно. Многие звонили и сообщали, что видели похожего человека, садившегося на поезд, автобус или электричку. В целом получалось, что Ремизов за сутки отбыл на все четыре стороны, на всех видах транспорта, причем не один раз. Милицейское начальство сломалось, смирившись с тем, что избыток информации подчас хуже полного её отсутствия. А разразившаяся разборка между братвой Нечая и вовсе отодвинула эту проблему на второй план.
А Алексей всё гостил у цыгана. Днем они спали, а ночью прогуливались, разминали кости, заготавливали дрова, добывали пропитание. Убив Нечая, Гриша успокоился и больше не преследовал подручных Рыди. Он знал, что лейтенант непременно увяжется с ним, и значит, увеличивался риск попасть в поле зрения милиции и боевиков. А Гриша понимал что то, что, задумал Ремизов важнее всего прочего. В тот, первый день они доели последний кусок козлятины, и с наступлением темноты Гришка повел Ремизова куда-то в поселок. Остановившись около одного из частных домов, цыган шепнул лейтенанту: — Подожди здесь, я сейчас, — и легко перемахнул через забор. Прислонившись к забору и поглядывая по сторонам, Алексей слышал, как взлаяла, а потом замолкла собака, затем закудахтали куры. Минут через пятнадцать цыган вернулся и перекинул через забор четырех еще теплых кур. — До субботы нам их хватит, — заявил он Ремизову, когда они уже шли обратно. Тем же вечером он спросил цыгана. — Гриша, а, сколько тебе лет? Тот, сидя у открытой печки буржуйки и шустро ощипывая курицу, не задумываясь ответил: — Двадцать шесть. — Сколько?! — удивился Алексей. — Двадцать шесть, — повторил цыган и в свою очередь удивленно посмотрел на Ремизова. — А что ты так удивился? — Да я думал тебе лет сорок, седой вон весь, с бородой! А ты оказывается мой ровесник. Мне тоже двадцать шесть. — Ба, а я тебе тоже лет тридцать пять давал! Думал еще — чего это Алёша в таком возрасте, а всё ещё лейтенант? Разжаловали, что ли? В субботу, с утра Григорий критично осмотрел своего друга и сказал. — Тебе надо побриться. — Зачем? — удивился Ремизов. — Как зачем? Все-таки на свадьбу идешь. — Да ладно, я ведь не жених и танцевать там не собираюсь, — попробовал отшутиться Алексей. — Да и нечем бриться. — Как это нечем!? — возмутился цыган и показал свой нож. — А это что? Сейчас я тебя мигом побрею. Он достал какой-то обмылок, плеснул из чайника горячей воды, быстро намылил Ремизову щеки и в две минуты побрил его своим уникальным ножом. — Ну вот, теперь можешь сойти и за жениха. Повинуясь его указаниям, Алексей тщательно вымылся и сменил рубаху. — Пойми, тебя не должны заметить раньше времени, — наставлял Ремизова цыган, — плохо, конечно, что от тебя дымом несет как от лешего, ну да ты там долго не рассиживайся. Сделаешь дело, и уходи. Быстро уходи. День этот казался бесконечным. Поев с утра, они больше не стали возиться с приготовлением пищи, а только пили чай, как всегда крепкий, горячий, без сахара. |
