В седьмом часу Григорий наконец сказал.

— Пошли.

Ремизов засомневался.

— Не рано?

— Да мы ещё не на свадьбу. Зайти мне надо тут неподалеку, — объяснил Григорий, а затем критично глянул на ботинки Алексея. — Протри обувку, а то не поверят, что ты с подарками на свадьбу.

Одевшись, Ремизов, с удивлением, увидел, что Гриша прихватил с собой лопату, лом и большую сумку на ремне. Вода в подвале промерзла уже до дна, и Алексей не проваливался как первый раз. Выйдя на поверхность, они с наслаждением вдохнули свежий морозный воздух, глянули на крупные звезды над головой и двинулись к месту пожарища. Войдя в развалины своего дома, Григорий остановился посреди одной из комнат и, протянув ладони к земле, горестно сказал:

— Здесь спали мои дети.

Опустившись на колени, он долго говорил что-то на своем языке, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно разговаривал с кем-то. Наконец он перекрестился, поднялся с колен, смахнул с глаз слезу и прошел в соседнюю комнату. Там он отмерил от стены какое-то расстояние и принялся ожесточенно долбить ломом подмерзшую землю. Ремизов не понимал, что тот делает, но предложил.

— Давай помогу?

— Я сам, — коротко отрезал цыган, продолжая вгрызаться в землю. Минут через десять его яростные усилия увенчались успехом, и он выволок из земли алюминиевый бидон литров на пять. Отщелкнув рукоятки герметичных запоров, цыган снял крышку и, подозвав Ремизова, попросил:

— Алёша, ну-ка, посвети.

Алексей чиркнул спичкой, поднес ее к горловине бидона и увидел, как маслянистой желтизной блеснуло золото, острыми цветными искрами брызнули драгоценные камни, матовой белизной зазмеились нитки жемчуга. Гриша запустил ладони в это богатство, поднес к глазам, пристально глянул на Ремизова и небрежно бросил все это обратно.

— Говорят, что все это копилось в нашем таборе сотни лет. А я бы, не глядя, обменял это барахло на жизнь своих детей, — со вздохом сказал он.

Сунув бидон в сумку, они отправились в город. Гриша по ходу рассуждал на вольную тему.

— Нет, что это за погода, а?! Ноябрь на носу, холодно — а снега нет. Без снега человеку зимой грустно. Эх, помню я места, где дома заносило с верхом. Маленький был, а помню…

— Слушай, Григорий, — оборвал его Ремизов, — может, не стоит тебе туда идти со мной? Ты же сам говорил, что рассчитался за всё?

Григорий отрицательно мотнул головой.

— Нет, я тогда ошибался, у меня к этому мэру свой счёт. Я уже потом всё понял. Нечай не набрал бы такой силы, если бы его не поддерживал вот он, — и цыган кивнул головой на выцветшую листовку с фотографией мэра и надписью: "Голосуй за Спирина".

— Это верно, — согласился Ремизов, привычно сунул руку за сигаретами, но потом вспомнил, что выкинул пустую пачку еще на пустыре.

— Пошли, я сигарет куплю, — сказал он, сворачивая к огням ближайшего киоска. Он не знал, что здесь его ждет еще одна неожиданная встреча.

Сергей Шалимов уже сотни раз давал себе слово бросить курить. Словом своё дело он не ограничивал, он действительно бросал курить, потом начинал снова, машинально стреляя сигареты у коллег во время очередного сложного дела. В этот день он закурил снова, ещё утром, в кабинете Малафеева. Собрав оперативников угро и участковых, начальство долго обсуждало, где еще можно искать Ремизова. Вроде и адреса всех его немногочисленных знакомых проверили еще в первые дни пребывания на кривовской земле, но теперь решили заняться этим ещё раз.