А началась эта история так.

В тот вечер он затосковал, отпустил машину и зашел на огонек в студию Кривошеева.

Дверь, как обычно, была не заперта, а художник сосредоточенно работал. На шатком табурете перед ним сидела та самая девушка, чей незаконченный портрет привлек внимание Спирина в прошлый приход. Виктор, стоя за спиной Федора, негромко поздоровался и встретился взглядом с темно-зелеными, удивительно глубокими глазами незнакомки. В прошлый раз, увидев их на портрете, Спирин решил, что Федор несколько преувеличил — в жизни такого быть не может. Оказывается, Кривошеев не погрешил, а наоборот, как раз совершенно верно воспроизвел натуру.

— А, господин мэр пожаловал! — восхищенно закричал Федор, не отрывая глаз от мольберта. — Все-таки выбрал время, пожаловал лично. Ну, спасибо!

Действительно, в тот день Кривошеев позвонил в приемную мэра и попросил Спирина приехать к нему. С подобной просьбой художник обращался в первый раз и Виктор решил не откладывать визита, тем более, что он не виделся с другом месяца четыре. На взгляд Спирина художник изрядно раздался вширь, что вкупе с небольшим ростом делало его похожим не то на Карлсона, не то на Винни Пуха.

— А я вот, наконец, поймал эту вредную девчонку, — продолжил художник. — И хочу быстрей дописать портрет, а то опять придется за ней целый год бегать.

Девушка засмеялась, и Федор восхищенно воскликнул:- Вот-вот! Именно то, что надо!

Виктору показалось, что девушка слишком пристально разглядывает его.

— Кстати, познакомься, — Федор решил соблюсти этикет, — ее зовут Виктория.

— Очень приятно, — Спирин склонил в поклоне голову и представился. — А я Виктор.

Теперь засмеялись уже все трое.

— Потрясающее совпадение! Такое совпадение имён бывает раз в столетие! — продолжал «фонтанировать» Федор. — И вообще, Витя, ты пришел вовремя. Девушка как раз заскучала, а теперь вон как глазки горят.

Виктория снова засмеялась, уже несколько смущенно.

— А вы, в самом деле, наш мэр? — спросила она.

— А что, разве не похож? — улыбнулся Спирин.

— Да нет, почему же. Только я почему-то думала, что вы гораздо старше.

— А, старичок такой, лет семидесяти, восьмидесяти, — пошутил Виктор, — горбатенький такой, на костылях.

— Ну, зачем так, я же видела ваше интервью в программе новостей, это о том доме, что рухнул. Просто там вы выглядели как-то так — солидней, старше.

— Да, после того случая у меня появились первые седые волосы, — признался Спирин. Виктор не понимал, почему он это говорит, но ему хотелось быть откровенным именно с этой девушкой. Он ходил за спиной торопливо работающего художника и поглядывал на его модель. Виктория была не просто красива, она была молода, и на ум Спирину пришло старинное поэтическое выражение — свежа. От нее просто веяло молодостью и красотой. Небольшой, аккуратный носик, чуть припухлые, красивой формы губы, снежной белизны кожа в сочетании с фантастически красивыми глазами и каскадом светло-русых волос делали ее подлинно прекрасной.

— А вы чем занимаетесь в нашей бренной жизни, Виктория? — спросил он.

— Вообще-то друзья зовут меня просто Вика, — сказала девушка.

— Хорошо, если вы причисляете меня к своим многочисленным друзьям, то я буду называть вас так, — улыбнулся мэр.

— Почему вы думаете, что у меня многочисленные друзья?

— У такой девушки как вы должно быть фантастически много друзей. Причем половина из них в вас влюблена по самые уши.

Вика улыбнулась как-то одними уголками губ, глаза при этом остались серьезными.