Пока Виктория одевалась, Фёдор ткнул Спирина пальцем под ребро.

— Что, брат, забрало? — тихонько шепнул ему на ухо Кривошеев. — Крути, пока есть возможность. Такая девушка попадается одна на миллион. Ты на нее тоже произвел впечатление.

— Да ладно тебе, какие еще к черту возможности, — шепотом попробовал оправдаться Спирин.

— Ну да, то-то твой предшественник погиб на "боевом посту", заботясь о благе народа, — насмешливо ухмыльнулся Федор.

Спирин поморщился, но возразить не успел. Виктория, накинув на плечи легкую кожаную курточку, уже подходила к ним.

— Вы случайно не на машине, господин мэр? — ерничая, спросил его художник.

— Нет, отпустил.

— А жаль. Время уже позднее, и, увы, мой друг мэр, но в нашем с вами городе в такую пору ходить небезопасно. Так что придется пойти провожать девушку до дому.

Они вышли из студии, Кривошеев закрыл дверь на большой висячий замок и снова обратился к девушке: — Представляешь, Вика, вас провожает сам мэр нашего города!

Виктория с улыбкой глянула на Спирина и, беря его под руку, сказала:

— Я безмерно польщена. Жаль только, что никому об этом не расскажешь.

— Почему? — удивился Спирин.

— Всё равно никто не поверит.

Они шли по пустынным, темным улицам, ласковое бабье лето разбросало по аллеям первые опавшие листья, хрупко шуршавшие под ногами, ночной воздух бодрил запасенным за три летних месяца теплом. Все трое никуда не спешили, говорили о том, что приходило в голову, перескакивая с тему на тему, и даже попросили Викторию прочитать и перевести еще парочку знаменитых китайских трехстиший. Временами эту идиллию нарушали небольшие группы молодых людей, спешившие им навстречу и голоса, доносящиеся от них, и манера разговора навевали какую-то неясную угрозу. Сразу становилось тревожно.

— Куда они все идут? — не выдержав, спросил Спирин. — И почему в одну сторону?

— Как куда, конечно, на дискотеку, — ответил Федор.

— А вы, Вика, почему не спешите туда? — спросил Виктор.

— Не люблю я ходить туда, — она явно поморщилась. — Пьяное стадо обоих полов. Эта первобытная музыка, похабные шуточки диджеев, наркоманы, ширяющиеся в туалете, прямо через одежду…

Она не закончила фразу, но по тому, как ее передернуло, Спирин понял все и еще раз удивился чистоте этой девушки.

Около подъезда они постояли еще немного, говорили о чем-то не очень серьезном, Вика показала окна своей квартиры. Она ушла, а Спирину казалось, что они не поговорили о чем-то важном, он даже оглянулся назад, на засветившиеся в темноте окна ее спальни. Виктор боялся, что Федор снова начнет подшучивать насчет его и девушки, но тот молчал. Некоторое время они шли молча, а затем Спирин вспомнил, зачем он пришел к художнику.

— Слушай, а зачем ты вызвал меня сегодня? С девушкой познакомить решил?

— Да нет, — рассмеялся Кривошеев. — Слушай, на меня тут братки наезжать стали, требуют пять тысяч долларов.

— Что это они, совсем сдурели? — удивился Спирин.

— Нет, они не сдурели, тут все проще. У меня один американец на вернисаже в Москве купил три картины. Про это сдуру написали в нашей газете. Вот они и решили, что я теперь богат, как Крёз.

— Поздравляю, — пожал руку другу Спирин. — А я и не слышал. Наконец-то тебя и на Западе оценили. Может, теперь и наши искусствоведы разберутся?

— Да черт с ними, с искусствоведами! Я уж не надеюсь. Нет пророка в своем отечестве, сам знаешь. Жалко, конечно, что картины на запад ушли, но… — он махнул рукой. — Я ведь что хотел попросить, замолви словечко Нечаю, пусть хоть сумму сбавит.