Линда освободила свою руку.

– Но речь идет и о моих чувствах! Гюнтер скрестил руки на груди.

– У тебя есть время. Я же сказал, что все будешь решать ты.

Они смотрели друг на друга в полном молчании, пока Линда не перевела взгляд в сторону улицы. Она смотрела на крыши домов. Там, в центре, под одной из крыш живет Дирк. Что же он творит? Почему не звонит ей больше?

– Ты все еще любишь его? – спросил Гюнтер внезапно и задержал дыхание. Если она скажет «да», можно убираться восвояси. Против этого бессильно самое мощное в мире оружие.

Но Линда медлит.

«Люблю ли? – размышляла она. – Не имею понятия. Я даже не знаю, какие чувства испытываю к нему. Злость? Нет, только глубокую обиду. Тоску?» Но прежде всего, хотелось бы узнать, что на него нашло, почему за одни сутки, с вечера до утра, Дирк совершенно забыл о ней, даже не попрощался, словно между ними ничего и не было.

Нет, это не любовь. Или уже не любовь.

Но вместе с тем Линда не могла вот так сразу перенести это понятие на Гюнтера.

Она оставила вопрос без ответа, и Гюнтер не настаивал.

– Ты свободна завтра вечером? – спросил он. Завтра Клаус отправится с его миллионом в Лихтенштейн. Вот он, великий поворотный момент! – Есть что отпраздновать, и я с радостью вывел бы тебя погулять. – Гюнтер засмеялся; глаза его лучились от удовольствия. – Отчасти это будет маленькой репетицией экскурсии по Парижу.

Линда промолчала и, сделав еще один глоток из бокала, с благодарностью кивнула.

– Это наверняка, будет великолепно!

– Это будет еще прекраснее, если ты купишь к завтрашнему вечеру красивое платье. – Гюнтер извлек из бумажника купюру в пятьсот марок и положил ее на стол рядом с бокалом.

– Это… – попыталась возразить Линда, но Гюнтер уже встал, чтобы уйти.

– К сожалению, у меня назначена деловая встреча, поэтому нет времени дискутировать. Принимай все как есть и считай, что это делается для нас обоих. – Гюнтер обошел вокруг стола, наклонился к ней и поцеловал в лоб.

Линда встала. Гюнтер заключил ее в объятия; она прижала голову к его плечу, вдыхая аромат одеколона, и подумала, что было бы неплохо стать чуточку мягче.

Отстранившись от Гюнтера, Линда поцеловала его в обе щеки.

– Большое спасибо. До завтра!

Через несколько минут она увидела с балкона, как его машина выехала из подземного гаража.

Марион сидела за накрытым к завтраку столом, когда на следующее утро, в семь часов, спустился Гюнтер. Не говоря ни слова, она положила перед ним местную газету. На первой странице большими буквами красовался заголовок: «Кто спилил радар?»

– «Очевидно, радарная установка подверглась нападению заезжих хулиганов», – улыбаясь, прочитала она. – А в роли хулигана – сам Гюнтер Шмидт. Это здорово!

Марион начала чистить яйцо.

– Что ты хочешь? – Гюнтер подвинул к столу свой стул.

На Марион небесно-голубой брючный костюм, и выглядит она для этого времени суток очень свежо и нарядно. Так же как и сам Гюнтер, у которого привычка выглядеть хорошо выработалась годами. К этому обязывало занимаемое в обществе положение.

– Да ничего я не хочу. – Марион подвинула ему коробочку с только что испеченными булочками. – Я просто развлекаюсь, В тебе, оказывается, есть черты, о которых я даже не подозревала. И это притом, что мы женаты так давно!

– Скажешь тоже, – пробормотал Гюнтер, взяв булочку. Он бросил на нее быстрый взгляд. «Что же ты хотела этим сказать? – подумал он.