Он хмыкнул, откликаясь на ее очередной призыв к любовной игре.

— Напомни мне почаще водить тебя на танцы.

Она рассмеялась, смех перешел в протяжный стон — повинуясь толчкам его тела, ее мышцы сжимались, расслаблялись и снова сжимались, пропуская его внутрь, охватывая плотнее. И все повторялось из раза в раз. Наслаждение. Невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение.

Она вцепилась в его плечи, ее волосы упали ему на лицо и грудь.

Ник в блаженстве прикрыл глаза. Она знала, как возбуждают его касания ее волос, знала, потому что он сам ей в этом признавался. Много раз. Ей нравилось доставлять ему удовольствие. Всякий раз, когда они были вместе, ей удавалось узнать о нем чуточку больше, сделать их общее наслаждение чуточку полнее. Он заботился о том же и знал теперь ее тело, как никто другой никогда до этого. Их занятия любовью превращались в бесконечное желание отдать часть себя, когда удовольствие другого ставилось на первое место.

Оба тяжело дышали, кожа покрылась капельками пота, сознание возвращалось плавными толчками.

— Как тебе это удается?

Она ожидала ухмылки и остроумной реплики, но он молчал, а выражение его лица… трудно сказать, что оно могло означать. Раньше такого не было. Хотя… может быть, один раз. Тогда, во время танца.

— Оставайся со мной, Санни.

— Я не собираюсь уходить. Сейчас, во всяком случае.

— Я имел в виду не только нынешнюю ночь. О, боже!

— О чем — о чем именно ты просишь? Жить с тобой или… еще что-то?

Внезапно Санни засомневалась, хочет ли знать ответ. Она рассчитывала объясняться постепенно, шаг за шагом. Истинные чувства можно понять, имея на обдумывание следующего шага дни, может, даже недели. Но, выходит, придется перестраиваться на ходу. Все обрушилось на ее голову сразу. А она не готова!

Ник перекатился на бок, потянул ее за собой. Ее голова оказалась лежащей у него на груди. Он приподнялся и взглянул ей в лицо.

— Санни, я думал о тебе… о нас… всю эту неделю или почти всю. Знаю, предполагалось, что у нас будет всего лишь легкий флирт, развлечение, до того, как ты… как ты вернешься домой.

Лицо его посуровело. Она протянула руку, погладила его щеку.

— Ну конечно, развлечение. — Большой палец ее руки задержался на его губах. — А в чем дело?

— Обещай мне только одно.

— Что?

— Обещай, что останешься так долго, чтобы мы смогли разобраться, чего хотим в действительности.

— Я не готова давать обещания, Ник, — промямлила она, с горечью сознавая, что причиняет ему боль, но верная своему принципу быть честной с ним до конца.

— Но…

— Но у нас пока есть время. Полно времени на разговоры, планы и решения. Только не сейчас, хорошо?

— Ладно. Но не могу обещать, что после нашего сегодняшнего торжественного отбытия с праздника моя семья уже не абонировала церковь и не наняла оркестр.

Сердце в ее груди сделало скачок. Он не признавался ей в любви, не предлагал пожениться, но видения их свадьбы тем не менее неотступно преследовали ее. Прелестная церквушка, все семейство Ника, все их знакомые. В том, что в мечтаниях не появилась ее семья, Санни пока не отдавала себе отчет, не желая смотреть правде в лицо. Что за беда — помечтать о несбыточном, позволить себе забыться хоть на мгновение? Реальность всегда наготове — сразу отрезвит. Возможно, отрезвление будет достаточно болезненным.

Все печальные мысли улетучились, как только Ник приступил к совершенно восхитительному покусыванию ее шеи.

— Мы же не собираемся потратить остаток ночи на бесплодные разговоры — думаю, найдутся варианты более интересного времяпрепровождения.