— Ты думаешь! Откуда ты знаешь, что он не просадит все до последнего пенни?! Я найду способ покончить с этим. С этим давно пора покончить!

Жервез внезапно выхватил у меня полупустой бокал и заорал:

— Убирайся! Вон из моего дома! Я сыт тобой по горло!

Я не двинулся с места.

— От того, что ты меня выставишь, неприятностей у нас не убавится.

— Нет, черт тебя побери, твои неприятности только начинаются! — Жервез поставил оба бокала на поднос и повернулся, готовый вытолкать меня силой.

— Когда Малкольм был в Кембридже, Алисия не говорила тебе, где он?

— Что? — Он замер. — Не понимаю, о чем ты. Давай выметайся!

— Ты звонил в кембриджскую гостиницу, где остановился Малкольм?

Жервез меня даже не услышал. Он разразился гневной тирадой:

— У меня уже вот где твоя манерность и подозрительность! Ты думаешь, что я хуже тебя, ты всегда так думал, но должен тебе сказать, братец, что ты сильно ошибаешься! Ты всегда был у Малкольма на хорошем счету и всегда настраивал его против нас, а старый тупица тебе слепо доверял… Вон отсюда! — Жервез подступил ко мне, сжав кулаки.

Я не пошевелился.

— Тем не менее ты хочешь, чтобы я помог его уговорить.

Жервез открыл рот, но не проронил ни звука.

— Алисия убедила тебя, что я тебя презираю. Это неправда. А ты веришь ее лживым наговорам. Я никогда не настраивал отца против вас. Но если ты меня сейчас ударишь, я, может быть, подумаю над этим. Если ты хочешь, чтобы я остановил его, ты уберешь свои кулаки и вернешь мне мой стакан. Я допью виски и уйду.

Он долго сверлил меня взглядом, потом отвернулся. Я принял это за согласие и взял один из стаканов, не знаю — его или свой.

Это было его виски. Напиток оказался гораздо крепче, едва ли он вообще разбавлял его. Я поставил стакан и взял другой. Он не смотрел на меня и ничего не заметил.

Я спокойно сказал:

— Жервез, тебе нужен психиатр.

— Не твое собачье дело!

Я для виду отпил из стакана и поставил его обратно.

— До свиданья.

Он ничего не сказал и даже не обернулся. Я пожал плечами и вышел в прихожую. Побледневшая Урсула и девочки испуганно выглядывали из кухни. Я криво улыбнулся Урсуле и сказал:

— Кое-как разобрались.

— Надеюсь.

«Напрасная надежда», — говорил ее взгляд.

— Я еще зайду, — сказал я, хотя заходить совсем не собирался. Но если я смогу хоть как-нибудь помочь ей или Жервезу, я должен это сделать.

Я спокойно вышел и уехал в Кукхэм. Позвонил из номера в Лексингтон, Кендерам. Трубку подняла госпожа Кендер, Салли.

Она сказала, что Малкольм уехал вместе с Рэмзи в Стэмфорд, штат Коннектикут. Похоже, они заключили что-то вроде сделки. Им было очень приятно принимать у себя Малкольма. Ему понравились коневодческие фермы.

Я поблагодарил, она пожелала мне всего хорошего.

Рэмзи и Малкольма я не застал. Девушка, с которой я говорил, сказала, что они должны быть в половине шестого. Я перезвонил в полшестого, но их все еще не было. Девушка сказала, что господин Осборн очень занятой человек, и предложила оставить записку. Я попросил сообщить господину Пемброку, что звонил его сын Ян, но ничего особенного передавать не надо. Она сказала, что сообщит непременно.

Я лег спать, а утром ездил верхом в Даунсе. После занятий позвонил инспектору Эйлу в полицейский участок из дома тренера, чьих лошадей я объезжал. Он был на месте и сам поднял трубку.

— Где вы сейчас?

— На конюшне.

— А ваш отец?

— Не знаю.

Он недоверчиво хмыкнул.

— В котором часу мы можем встретиться в усадьбе Квантум?

Я глянул на часы.