— Это тупик, наш последний рубеж. — Сергей окинул взглядом тропу, ведущую к убежищу. — Звучит, конечно, высокопарно, но что еще можно сказать в подобном случае? Если мы уйдем в тайгу, они выловят нас через пару часов, а так, по крайней мере, мы сумеем отвлечь их внимание от остальных.

— У меня восемь патронов, — сказала Ольга. — И еще запасная обойма. Значит, плюс восемь. По одному на каждого желающего подойти сюда поближе. И несколько бутылок с горючей смесью.

— У нас есть еще с десяток банок тушенки и ведро воды, — подала голос Агнесса. — На какое-то время хватит.

— Что ж, от голода мы не умрем, — констатировал Сергей, — и от жажды тоже.

— Ради бога, не болтай языком что попало, оборвала его Ольга. — Лично я считаю, что мы отсюда выберемся. Я никогда не верю предчувствиям, но сейчас такое ощущение, что все непременно образуется.

— Постучи по дереву, — сухо посоветовал Малеев и спросил Агнессу:

— Как там Надежда Антоновна и Каширский?

— А что можно сказать про женщину с пулевым ранением и старика с больным сердцем? Ведь Юрию Федоровичу уже шестьдесят семь… Ему ли по этим горам скакать и с бандитами сражаться? — Агнесса жалобно посмотрела на Малеева. — Сережа, скажите, есть у Евгения Александровича, — она бросила взгляд на Ольгу, — и у Артема шансы спастись?

Сергей виновато отвел глаза. Помолчал секунду и вдруг резко произнес:

— Думаю, что нет. — И, повернувшись, быстро пошел к выходу из убежища.

Ольга догнала его и молча сунула в руку пистолет. Он кивком поблагодарил ее, постоял на выходе, вглядываясь в ночную мглу, окутавшую весь мир вокруг, затем лег на камни, положил рядом пистолет, запасную обойму и стал ждать, глядя на медленно падающие крупные узорчатые снежинки. Снегопад в горах нередок даже в начале лета…

Снег пошел неожиданно, и Дмитрий с Павлом решили не рисковать, остановившись на ночлег в неглубоком углублении в скале. Рюкзак и оба мешка положили друг на друга у входа в виде невысокого хлипкого барьера, который хоть как-то должен был их защитить от ветра и снега. Еще через полчаса им удалось развести чахлый костер, пламя которого дышало на ладан, но позволило им разогреть банки с тушенкой. Пальцы у них заледенели и не слушались, мозг работал вяло, каждое движение давалось с неимоверным усилием. Все же, когда костер разгорелся, стало чуть-чуть теплее и уютнее.

Поверх барьера из мешков Дмитрий при помощи крючьев и одеяла соорудил что-то вроде защитного тента. К счастью, ветер дул со стороны перевала поверх стены, под которой они устроились. Но иногда боковые его порывы все же проникали к ним, занося с собой снежные вихри и почти задувая костер.

Дмитрий приказал Павлу раздеться и осмотрел его. Увы, с диагнозом он, кажется, не ошибся. Павел не мог вдохнуть воздух полной грудью и морщился от каждого прикосновения Диминых пальцев, обследовавших его грудную клетку.

— Как ты думаешь, успеем мы за два дня дойти до поселка? — спросил он, натягивая на себя рубашку и постанывая от боли при каждом движении.

— Дойдем, — уверенно ответил журналист, хотя на самом деле сомнения не покидали его. Тревожило состояние Павла — со сломанными ребрами вряд ли он сумеет идти быстро. Но и собственная нога причиняла Незванову массу беспокойства.

Очевидно, началось нагноение, он чувствовал это по характерному подергиванию, но был бессилен.

Даже сделать перевязку должным образом не получалось, поэтому он обходился тем, что изредка прикладывал к ране пригоршню снега, снимая на время боль.

— Огня нам на всю ночь явно не хватит.