— Дима, откуда у тебя пистолет? — спросил его неожиданно Артем.

Журналист с преувеличенным восторгом посмотрел на него:

— Артем Егорович, я вам завидую. У вас бездна достоинств и, самое главное, — терпение. Я ведь давно понял, что вас этот вопрос очень интересует.

— Интересует? — переспросил Артем. — Конечно, интересует. Мы, летчики, отвечаем за жизнь пассажиров, летаем над глухой тайгой и не имеем права на ношение огнестрельного оружия. К чему это привело, вы увидели вчера. А журналисты, выходит, имеют право?

— Чет, журналисты тоже не имеют права, — сказал тихо Дмитрий, — гражданские журналисты, я имею в виду, но я — журналист военный. К тому же пистолет этот именной, и получил я его из рук министра обороны за спасение пассажиров вертолета. Того самого, на котором летел Шевцов.

— А ты как там оказался?

— Так, — поморщился Дмитрий, — освещали одну заварушку.

А тут сообщение: вертолет упал по неизвестной причине, аккурат на горный склон.

И так получилось, что я оказался одним из тех, кто кое-что смыслил в спасработах. Я сам вытаскивал Евгения Александровича из-под обломков. Пять лет уже прошло…

— И что же, он тебя сейчас не узнал? — спросил Артем и тут же спохватился:

— Прости, глупость сморозил. Что я, этих обломков не видел?

Просто удивительно, как он спасся.

— Здоровый мужик, спортсмен, видать, успел сгруппироваться, но все равно места на нем живого не было. Так что узнать меня он вряд ли узнает.

Дмитрий вновь скользнул в каменную нишу, а Артем мысленно обозрел свою «армию» и усмехнулся. Два ученых, три женщины, генерал, правда из тех, кто не лыком шит, бывший раб и он, военный летчик, тоже бывший, а также суперменистый журналист, Пашка, которого он, несмотря ни на что, продолжал считать пижоном и бездельником, и пьяница, которого, кроме собственной шкуры и бутылки со спиртным, ничего не интересует. А на другой стороне реки — по крайней мере двадцать вооруженных до зубов человек, и кто его знает, не появится ли еще столько же. Когда Артем вспоминал, что перед ним бандиты, тем более кавказской национальности, его мускулы инстинктивно напрягались. Правда, это были не боевики, а более мелкая сошка, но все они были одной породы и одинаково не дорожили человеческими жизнями.

«Что бы ни случилось, но схватить вам меня не удастся!» — успел он подумать и услышал поблизости шорох. Артем мгновенно открыл глаза и увидел перед собой Ольгу. Девушка весело улыбнулась:

— Считайте, что вы уже выбыли из строя. Я могла бы вас раз двадцать подстрелить, пока вы болтали с Димой.

Ольга раскраснелась и опять выглядела моложе, чем утром, когда их так неожиданно обстреляли.

Конечно, испуг не красит человека. В одно мгновение ты понимаешь, насколько беззащитно твое тело перед безжалостным убийственным свинцом.

Артем вспомнил свой первый бой и почувствовал жалость к Ольге. По крайней мере, он более привычен к свисту пуль и разрывам снарядов.

Но об этих своих мыслях он предпочел промолчать, лишь приветливо спросил:

— Вы принесли Диме обед?

— И завтрак, и обед одновременно. Надо же кому-то побеспокоиться о нашем метком стрелке. — Она выставила на камень миску с кашей, положила рядом ложку, потом достала из мешка наполовину заполненную банку с консервированными фруктами. — Евгений Александрович распорядился отнести Диме компот в награду за грамотные действия. Он так прямо и выразился: «За грамотные действия».

Немного по-солдафонски, но верно.

Продолжая беззаботно болтать, она окликнула Диму, а Артем выказал желание сменить журналиста на боевом посту на время его обеда.