— Возвращайтесь на свое место, — велел Артем Агнессе, затем сказал профессору:

— На самом деле все гораздо сложнее. Чтобы запустить бочку, вам необходимо выйти на открытое пространство… — Он замолчал, услышав, что шум двигателя на другом берегу вдруг стих. — Кажется, у них что-то неладно с мотором. Видите, — кивнул он в сторону моста, — и света поубавилось. Это нам только на руку. Теперь надо успевать, пока они возятся с грузовиком и не добавили света.

Каширский мягко улыбнулся:

— Мне кажется, вы в большей опасности, чем я: фаларики сделают из вас великолепную мишень.

Сейчас они будут гораздо заметнее, чем днем, а вас и тогда, Артем, чуть не подстрелили.

— Это дела не меняет, — отрезал Артем. — Будем действовать таким образом. Когда они вновь заведут свой грузовик, то, вероятно, какое-то время будут заняты тем, как его лучше расположить, чтобы осветить как можно большее пространство.

Не думаю, что это слишком дисциплинированная публика. Суеты и суматохи будет предостаточно.

Так что, пока они будут возиться с машиной, вы должны выполнить свою часть задачи.

— Хорошо, — сказал Каширский, — постараюсь вас не подвести.

Они перетащили бочку на исходную позицию, и в это время к ним подошла Ольга со вторым арбалетом в руках.

Артем на мгновение привлек ее к себе и быстро прошептал па ухо:

— Ты уже чувствуешь, когда нужна мне?

— Я это почувствовала гораздо раньше, когда согласилась пересесть на твой гроб с пропеллером, — прошептала она язвительно и спросила более громко:

— Что прикажете делать, товарищ командир?

— Как только я дам сигнал профессору толкать бочку, зажигай первый фаларик. Если мы хотим выиграть, медлить больше нельзя.

— Понятно, — сказала Ольга и взяла его за руку. — Ты не волнуйся, все будет хорошо.

На том берегу послышались громкие торжествующие крики. Мотор грузовика закашлял, зачихал, но завелся. Проработал некоторое время и вновь заглох. «Боже мой, — подумал с тоской Артем, — будь у нас с десяток арбалетов да с десяток крепких мужиков, уж мы бы устроили им веселенькую жизнь!» Он кисло улыбнулся: с таким же успехом можно мечтать о пулеметном взводе…

Мотор грузовика заработал опять, и свет автомобильных фар стал намного ярче. Артем поднял руку и резко опустил ее:

— Давай!

Это был сигнал Каширскому. Бочка со стуком покатилась по камням. Краем глаза Артем заметил, что Ольга поджигает тряпки. Через мгновение бочка выкатилась на освещенный склон. И тут же, наскочив на камень, изменила курс. Господи — Артем схватился за голову — все пропало!

В этот момент профессор выбежал из своего укрытия и, нелепо согнувшись, помчался вслед за бочкой.

— Идиот! — завопил Артем. — Назад!

Но Каширский продолжал бежать, пока не настиг бочку, развернул ее на ходу в нужном направлении и ударом ноги прибавил ей скорости.

Беспорядочно защелкали выстрелы. Вокруг бегущего назад профессора взвились струйки пыли, а затем одна из пуль звонко ударила в бочку. Фонтанчик отливающей серебром жидкости выплеснулся наружу. На какое-то мгновение враги на том берегу опешили и прекратили стрельбу. Видно, не успели сообразить, откуда исходит большая опасность, — от Каширского или от бочки. И это позволило профессору целым и невредимым вернуться в укрытие.

Артем увидел, как Агнесса подняла арбалет.

— Не надо, Агнесса Романовна, — остановил он ее. — Бочку продырявили без нас.

Пули продолжали бить по бочке, и все больше и больше струек солярки стало появляться на ее поверхности.