|
Раздался стук — ботинки журналиста ударили по стене трещины. Веревка не ослабла, с облегчением ощутил Павел, значит, выдержала натяжение. Он потянул веревку вверх, помогая Дмитрию вскарабкаться по стене. Но казалось, прошла целая вечность, прежде чем его голова появилась над краем трещины. Павел подхватил его под мышки и помог выбраться наверх. Дмитрий сел, вытирая пот со лба, неподалеку от края. Павел обнял его, стараясь сдержать слезы, которые так и норовили брызнуть из глаз. Он хлопал товарища по спине и шептал прерывающимся от пережитого волнения голосом:
— Димка, ну ты молодец! Ты просто герой! Дмитрий отстранил его и окликнул Синяева: — Петр Григорьевич, вам не кажется, что вы не слишком хорошо поступили? Павел опешил от подобной деликатности. Он подошел и навис над Синяевым, широко расставив ноги и заложив руки в карманы куртки. Смотрел он на Синяева, а обращался к Дмитрию: — Ну что прикажешь делать с этим негодяем, Дима? Он же собственными руками заколачивает гвозди в наш гроб. — Павел схватил Синяева за воротник куртки и подтащил к краю пропасти. Тот не сопротивлялся, только по-рыбьи таращил бессмысленные от смертельного страха глаза. — Думаю, что здесь его путь и закончится. Синяев задергал губами, порываясь что-то сказать. По его лицу потекли слезы. Видно, понял, что Павел на этот раз не шутит. — Брось, Паша, — сказал брезгливо Дмитрий, — неужели ты убьешь беззащитного? — Только так, а не иначе, — отрезал Павел, — потому что думаю не только о нас с тобой, но и о тех, кто ждет нашей помощи. А этот спятивший ублюдок всех нас угробит. — Паша, Паша!.. — Синяев начал хватать его за руки, потом устремил умоляющий взгляд на Незванова: — Дима, не позволяйте ему убить меня. Я заплачу, я за все заплачу… У меня много денег, у меня очень много денег… Доллары… — Заткнись, — устало сказал Дмитрий, — и заткни свои деньги в задницу! Павел мстительно ухмыльнулся: — А может, следует эксперимент провести, а, Дима? Пусть повторит твой путь туда и обратно? — И, заметив, как побледнел Синяев, рассмеялся: — Что, кишка тонка, ублюдок? — Оставь его в покое, Паша, — сказал Незванов. — Бог ему судья. Павел нехотя отпустил Синяева: — Ладно, пусть пока живет. Но ты еще увидишь, кто из нас прав. Этот тип из той породы, что только под себя гребет. Ничего хорошего от таких не жди. — Он махнул рукой и повторил: — Пусть живет. Видно, от него нам по гроб жизни не отделаться.
Глава 23
Артем никак не мог найти свою фляжку. Сначала он подумал, что оставил ее в штольне, в которой они провели первую ночь, и украдкой тщательно проверил каждый закуток, заглянул за каждый камень, но фляжки так и не обнаружил. И решил, что, вероятно, выронил ее, когда тащил пьяного Синяева, а может, когда стрелял из арбалета по грузовику или когда купался в озере… Потеря страшно огорчила его. Он чувствовал себя спокойнее, когда рядом находилась полная фляжка. Понимание того, что он, Артем Таранцев, мог в любой момент взять ее и отхлебнуть глоток, как ни странно, помогало ему преодолевать соблазн. Но сейчас он почувствовал вдруг подзабытую за последние дни почти болезненную потребность выпить и получить возможность долгожданного, воистину благословенного облегчения и забытья. В общем, он был не в духе, хотя ночь прошла спокойно, и после неудачной попытки поджечь мост ничего не случилось. И теперь, с наступлением утра, он размышлял, получится ли доставить камнемет к мосту незаметно для противника. Для этого требовалась мужская сила, а ее численность после ухода Пашки, Незванова и Синяева значительно сократилась. |
