— Посмотрим, непременно, — заверила пенсионерок Лена. — А больше ничего не заметили? Ближе к утру, часа в четыре, может быть?

— И в четыре было, — вступила в разговор самая тихая бабушка. — У этого нерусского, с пятого этажа, опять машина визжала, вы и его проверьте. Откуда у него деньги такие, что каждый месяц новые машины? У простых людей таких нет. И все заграничные. Иномарки, вот.

Соседки с уважением посмотрели на подругу, знающую такое модное слово.

— Да-а, — протянул Гордеев. — Наши люди в булочную на такси не ездят.

— Вот-вот, — горячо поддержали его бабушки. — И на такси все время разъезжает. Как пьяный, так вызывает себе такси и едет куда-то, а потом тоже с девками возвращается. Но эти хоть не орут всю ночь.

Юрий с Леной поняли бессмысленность затянувшегося диалога, но уйти им так просто не удалось. Старушки не могли угомониться и наперебой жаловались на всех жителей дома, которые носят слишком короткие юбки, ругаются матом, выпивают, ездят на заграничных машинах, голосуют за демократов, выгуливают собак, женятся, разводятся, ходят, дышат, разговаривают. Лена вяло обещала разобраться со всеми этими недостойными гражданами и толкала Гордеева в бок. На счастье, к дому подъехал Вадим, и бабушки немедленно переключили на него свое негодование.

— Разъездился тут, машин понаставят вечно! Чего ты нам трубу свою под нос пихаешь! Мы воздухом подышать вышли, а ты тут газы ядовитые из своей тарахтелки будешь пускать.

— Тихо-тихо, — попыталась угомонить вышедших на тропу войны бабушек Лена. — Это наш коллега, тоже следователь. Он сейчас поможет нам разобраться со всеми проблемами.

— Ну, раз так, тогда ладно, — смилостивились старушки. — Машинка у него чистенькая, пускай постоит пока.

Бирюкова взяла Юрия под руку и подошла к Вадиму.

— Познакомьтесь. Это Вадим — мой коллега. А это Юрий — адвокат.

— Очень приятно, — пробурчал Вадим и протянул руку для пожатия. Обиженное его лицо опровергало слова о приятности знакомства.

— Взаимно, — произнес Гордеев и ответил на рукопожатие.

— Что это за стая разгневанных гарпий? — кивнул в сторону скамейки со старушками Вадик.

— Ну, что ты! — возразил Юрий. — Милейшие женщины. За пять минут выдадут информацию о чем угодно, начиная с неудачного замужества Вероники и заканчивая неправедным богатством нерусского с пятого этажа.

— Кого-кого? — не уловил Вадим.

— Неважно, — отмахнулась Лена. — Вадик, ты походи по квартирам в подъезде, поспрашивай народ, не видел ли кто-нибудь чего-нибудь подозрительного этой ночью. Ты давай в первый подъезд, а мы с Юркой в другой, у него удостоверения нет, его могут и не пустить в квартиру и дверь не открыть.

— А чего подозрительное-то должно быть, объясни хоть, — потребовал Вадим.

— Нас все интересует: незнакомые люди во дворе, громкие разговоры, машины — все.

— Понял. Потом, может, сходим куда-нибудь?

— Классно, — воскликнул Гордеев. — Сходим! Я вот в кино давно собирался, да компании не было подходящей. Приглашаешь?

— Ага, — мрачно ответил Вадим и скрылся за дверью подъезда.

— Ну и ехидна ты, Гордеев, — рассмеялась Лена.

— Я же сказал, что буду защищать твою честь.

— Жалко. У него чувства. В отличие от некоторых…

— Чувства! — передразнил Бирюкову Юрий.