— А чего не сдашь куда следует?

— Да ты что! — оскорбился Рубцов. — Мама все-таки. Она ж меня родила и воспитала, а я ее в психушку? Так, что ли?

— Ну ладно, не кипятись, я спросил просто. Нет, так нет. Ну и правильно. Мама. Я бы свою тоже не сдал. Только ты парень молодой, жениться тебе надо, детей заводить, а с такой мамашей тяжеловато будет.

— Это да, но я как рассуждаю… Эй, гляди-ка, это не наш джип?

Мимо их машины проехал серебристый джип.

— Не… Это вроде «мерседес».

— Да, не наш… — согласился напарник, так вот я и говорю. Если девка хорошая, все сама поймет, а если гоношиться будет, так на хрена она мне такая сдалась?

— И то верно, — снова согласился Сухарев. — Ты слушай лучше, историю мне вчера ребята рассказали. Стояли они на Рублево-Успенском, на пятнадцатом километре, едет мимо них «ауди»-восьмерка нулевая. А за рулем там такой чисто конкретный пацан, весь в золоте, тридцать три мобилы на пузе, все дела. Подъезжает он к нашим ребятам и говорит, я, типа, тачку новую купил, хочу посмотреть, сколько из нее максимально выжать можно. Давайте, я сейчас развернусь и на обратном пути на всех парах мимо вас, а вы, типа, радаром замерьте, какая скорость была. Ну, и им сотку дает. А нашим что, сложно, что ли, они и согласились. Этот мужик, значит, разворачивается, разгоняется что есть мочи и мимо ребят. Они, конечно, замерили все, как обещали, двести семьдесят в час, можешь себе представить?

— Ни хрена себе, — присвистнул Рубцов. — Вот фашисты дают, вот это техника.

— Слушай дальше, возвращается этот браток и говорит: сколько? Ну, наши ему: двести семьдесят. Тот в бешеном слюнявом восторге, пишите протокол, говорит. Наши ему: ты чего, мужик, охренел, это ж штраф обалденный. А он им: неважно, пишите протокол, без документа пацаны не поверят, что тачка столько может. Прикинь, да?

— Ну, и чего? — заржал Рубцов.

— Ну, чего, наши ему объясняют, что если в протоколе скорость фиксировать, то за такое превышение права надо отнимать. А ему все по хрену, пускай, говорит. Отобрали, значит, у него права, на следующий день он в ГАИ за ними приходит. Там майор как на протокол посмотрел, чуть с инфарктом не слег. Да что, говорит, с тобой, уродом, делать? Максимальный штраф-то — пятихатка — за превышение на шестьдесят километров, а у этого почти в три раза больше дозволенной скорости. И наш конкретный пацан говорит: вот тебе штука штрафа и еще штука за копию протокола. Вот так интересно люди живут, — заржал в завершении рассказа Сухарев, как молодой колхозный конь.

— Во дела, бабки людям девать некуда! — возмутился напарник. — Лучше бы детям помогали.

— Да, о чем ты говоришь, — махнул рукой Сухарев.

— Время-то у нас сколько?

— Да уж начало второго.

— Интересно, какие идиоты будут по ночам разъезжать?

— А чего это им ночью не поездить?

— Клевая, кстати, тачка, — снова прищелкнул языком напарник. — Я бы себе такую купил.

— Чё ж не купишь? Жаба душит?

— Да не хочу от коллектива отрываться.