Волынин был из того немногого числа людей, которым не нужно объяснять все до мелочей. Он буквально схватывал суть дела на лету. Способных командиров в Восьмой гвардейской армии было немало, но даже среди них капитан Волынин выделялся набором качеств, позволяющих выполнить самую сложную задачу.

– Вызывал, – сказал генерал-майор и прильнул к окулярам стереотрубы.

Где-то в двух километрах от штаба в воздух взлетали красные ракеты, очерчивая контуры позиций подполковника Крайнова.

– Посмотри сюда, – заявил Баканов, уступая место Волынину.

Капитан глянул в стереотрубу.

– Красные ракеты видишь? – спросил командир дивизии.

– Вижу.

– Это позиции подполковника Крайнова. Сейчас он находится в окружении. Задача твоя такая. Нужно зачистить тыл полка от немцев, пробиться к его позициям через кольцо, эвакуировать раненых, а потом совместными усилиями двигаться в сторону форта «Притвиц». Дальше твоя рота поступает в подчинение подполковнику Крайнову. Вы с ним берете форт. Чем быстрее справитесь с этим делом, тем раньше мы выйдем к цитадели. Задача ясна?

– Так точно, товарищ генерал-майор! Когда приступать к выполнению задачи?

– Сейчас! У подполковника Крайнова практически не осталось боеприпасов, так что поторопись. Постарайся не ввязываться в длительные боестолкновения.

– Разрешите идти?

– Выполняйте!

Глава 27

Держать город до последнего солдата

Вчерашним вечером комендант крепости Познань генерал-майор Эрнст Гонелл подписал приказ о расстреле пятерых военнослужащих, среди которых был лейтенант пехоты. Все пятеро обвинялись в пораженческих настроениях, трусости и измене родине. Их расстреляли во дворе крепости Виняры перед строем солдат, в назидание остальным. Эрнст Гонелл лично присутствовал при исполнении приговора, стоял в сторонке и равнодушно курил сигарету.

Нельзя сказать, что состоявшийся расстрел как-то очень уж поднял боевой дух защитников крепости, и они, преисполненные солдатской доблести, часом позже грудью бросились на вражеские амбразуры. Но некоторое повышение боевого духа в полках все же было отмечено.

Скверно было то, что расстрелы придется продолжить. На очереди стояли два унтер-офицера, оба командиры отделений. Один из них нынешней ночью спрятался в воронке в то время, когда его подразделение штурмовало позиции русских, то есть попросту струсил. Другой оказался паникером. В его кармане была найдена листовка, служившая пропуском к русским. Немногим позже при расследовании было выяснено, что он вел пораженческие разговоры и подговаривал к сдаче в плен свое отделение.

Дисциплина была восстановлена. Это главное. Без нее противостоять русским армадам невозможно. Приказ о расстреле паникеров и трусов был доведен до каждого подразделения гарнизона. Если порядок пошатнется, то расстрелы придется продолжить. Хотя прибегать к крайним мерам коменданту крепости очень не хотелось.

Едва ли не половину прошедшей ночи генерал-майор провел на передовой. Он выискивал самые уязвимые места в русских позициях. Свои соображения, подкрепленные небольшими точными рисунками, комендант записывал в небольшой блокнот, который носил при себе постоянно, с первого дня войны.

В нем содержалось немало занимательного. Например, в Париже Гонелла интересовали рестораны, где можно было отведать первосортных трюфелей и знаменитого лукового супа. В России его больше волновало, как уберечься при внезапном минометном обстреле. Он записывал, в каких районах требуются дополнительные меры предосторожности, чтобы избежать встречи с партизанами.

В прошлую ночь его штаб шесть раз подвергался артиллерийскому и минометному обстрелу.