Он снял каракулевую папаху, вдруг перекрестился кулаком, посмотрел на начальника штаба и произнес:

– Время вышло. Ждать дальше не имеет смысла. На штурм!

О привычке командующего креститься кулаком перед решительными действиями в штабе знали многие. История такого жеста была связана с его чудесным спасением, что на фронте случалось нередко.

В сорок третьем, когда шли бои за Украину, Чуйков готовился к предстоящему наступлению, с группой офицеров из штаба армии инспектировал передовую. Как раз наступил период распутицы, да такой, что в жирном раскисшем черноземе вязли даже танки. Потому было принято решение выехать на позиции верхом.

В сгустившихся сумерках они случайно оказались на нейтральной полосе, где и попали под интенсивный немецкий артиллерийский обстрел, от которого им пришлось укрываться в глубокой траншее, заполненной жижей. Лошадей покосило сразу. Генеральскую шинель и папаху, по которой немцы били из всех орудий, Чуйкову пришлось оставить там же.

Так вот они пролежали несколько часов, под прикрытием ночи выползли из-под обстрела. Генерал и его свита заблудились, долго плутали в лесу, под утро набрели на какую-то часть, штаб которой размещался едва ли не посредине поля, в глинобитной деревенской мазанке.

Именно там Чуйков и узнал, что в штабе армии уже начался нешуточный переполох. Командующий пропал! На его поиски выдвинулись целые роты, а начальник штаба уже собирался докладывать о произошедшем в Ставку.

Чуйкову ничего больше не оставалось, как немедленно отправить в штаб армии радиограмму открытым текстом о своем местоположении, чтобы поисковая группа незамедлительно вернулась и забрала его. В целях конспирации своего имени Чуйков не называл, использовал псевдоним, говорил больше общими словами.

Но даже этого оказалось достаточно, чтобы немцы догадались, о ком именно идет речь.

Через несколько минут немцы отправили к месту нахождения генерала четыре пары штурмовиков. Они буквально изрешетили из пулеметов дом, в котором находился командарм. Погибли несколько офицеров из его сопровождения.

Командующий отскочил в угол мазанки, где и простоял, не шелохнувшись, пока не завершилась вся эта воздушная карусель с расстрелом. Когда самолеты улетели, он осознал, что стиснул в напряжении кулаки и окаменел у остатка стены. Над его головой висел образ Богородицы. Только это место не было пробито пулями во всей хате.

Василий Иванович глянул на спасительный образ и попытался перекреститься, как не единожды делал в детстве. Он вдруг понял, что не может разжать кулак и сложить пальцы в щепоть. Кисть сковала судорога. Чуйков перекрестился кулаком. Так у него и пошло с тех пор.

Генерал-полковник Чуйков поднял трубку и произнес:

– Начинайте штурм!

Глава 6

Бойня на кладбище

– Вызывали, товарищ генерал-майор? – спросил Бурмистров, зайдя в блиндаж командира дивизии.

– Вызывал, – сказал генерал-майор Баканов, поднялся и крепко пожал руку майора. – Как добрался?

Блиндаж был теплым, уютным. Под самым потолком горела электрическая лампа, бросая мягкие желтоватые тени на стены. В углу стояла панцирная кровать, рядом с ней – небольшая тумбочка, на которой лежала раскрытая книга с закладкой.

– Без происшествий. Все тихо.

– Ну и ладушки. Чего я тебя вызвал. Да ты присаживайся. – Баканов показал на свободный стул, стоявший у стены.

– Спасибо. – Прохор сел и с нетерпением посмотрел на генерала.

Тот грузно опустился на кровать, как это делают люди в возрасте, и проговорил:

– Принято решение в ближайшие шесть часов штурмовать город. Тебе, коммунисту, оказано большое доверие. Твой батальон пойдет первым. Решение это очень продуманное.