Теперь Петра чистила зубы.

Я глуп, ты вовсе недалек, пойдем-ка помирать, дружок!

Петра вернулась в ночной рубашке:

— Ванная свободна.

Она прошла в спальню и сразу легла. Просторная французская кровать. Возле нее на столике стоял телефон. На кровати лежала вторая подушка и еще одно одеяло. Она все предусмотрела, эта добрая Петра.

Я вынул из чемодана пижаму и бритвенный прибор и направился в ванную.

— Не закрывайте дверь! — крикнула она.

— Почему?

— Там есть окно, Пауль.

Ладно, я оставил дверь открытой, разделся, выкупался, сходил в туалет. Петра лежала в постели, курила и наблюдала за мной. Когда я вернулся и лег рядом с ней, она сказала:

— Я тут купила разные иллюстрированные издания. Я подумала, возможно, вы не сможете сразу заснуть.

Она бросила журналы мне на одеяло. Теперь, когда она была умыта, ее лицо без макияжа выглядело моложе. Я ответил:

— Возможно, мне совершенно безразлично, что со мной будет. Возможно, я убью вас, чтобы дать Сибилле шанс.

— Вы этого никогда не сделаете, — возразила Петра. Ее сигарета сгорала в руке, шапка пепла все увеличивалась.

— Это почему же?

— Во-первых, вы для этого слишком трусливы, а во-вторых, вы любите Сибиллу. Вы хотите жить с ней. А если вы меня убьете, этого не будет.

Она взяла журнал и раскрыла его.

— Опять эти бесконечные скандалы вокруг Гогенцоллернов, — пробурчала она, качая головой.

Я встал.

— Ну, что еще?

— Где ваше виски?

— Вот видите, я и об этом позаботилась. Все на кухне.

Я обошел кровать, схватил Петру за волосы, рванул к себе и со всей силой ударил по лицу. От второго удара из носа у нее потекла кровь. Кровь стекала по подбородку и капала ей на грудь.

— Только посмейте еще раз, и все будет кончено!

— Извините, — сказал я.

— Принесите из ванной полотенце и сотрите мне кровь!

Я взял полотенце, намочил его и стер ей с лица кровь.

— Теперь с шеи.

Я выполнил ее требование.

— Теперь с груди. Я выполнил.

9

«This is the American Forces Network! AFN Munich now brings you Music at Midnight…» Вступил саксофон. «Glenn Miller and At Last…»

Я выпил полбутылки. Я лежал в постели со стаканом в руках. Ведерко со льдом и бутылка содовой стояли на ковре у кровати. Петра не пила. Она читала публикации с продолжениями в иллюстрированных журналах. Из радиоприемника возле телефона звучала музыка.

«At last my love has come along…»

Потом я заснул. Когда я проснулся, было два часа ночи. Свет горел. Петра все еще читала. Я поднялся, она схватилась за телефонную трубку.

— Спокойно, — сказал я. — По ночам я обычно встаю в туалет.

За ночь я просыпался еще несколько раз. И каждый раз — стоило мне открыть глаза — я встречался взглядом с Петрой. Я спросил:

— Вы не устали?

— Нет.

— Вы что-то приняли?

— Первитин, — ответила Петра.

Утром она приготовила завтрак, и мы пили кофе на ее маленькой кухоньке. За ночь погода переменилась, подул сильный фен, и снег начал таять. Небо было затянуто желтыми облаками. До обеда Петра чинила свое белье: пришивала пуговицы, меняла резинки на поясах для чулок. Я сидел у окна напротив и размышлял, как долго может действовать первитин.