«Давай, - зашипел мысленно Кронберг, пальцы плясали хаотическим хороводом, - Хватит играть в праведность! Ты убивал людей, которых не знал, убивал, может быть, хороших людей, у которых были семьи, и были дети. Тебя это никогда не останавливало. Ты убил сотни безусых мальчишек на тех английских эсминцах, и это никогда тебя не тревожило. Тряпка! Давай же…»

Франц взвизгнул, когда очередная волна неожиданно резво цапнула его за щиколотку. Отскочил, отряхиваясь, сердито бросил морю что-то и погрозил маленьким кулачком. Он совершенно его не боялся. Не сознавал его силы. Как не боялся господина вассермейстера, показывавшего забавные фокусы с водяными струями.

Кронберг опустил руку. Ему захотелось рассмеяться, но ставшие твердыми от холодного дыхания моря губы не были способны даже на улыбку. Он отвернулся от пляжа и некоторое время смотрел вверх, на петлявшую между холмов тропинку. Эта тропинка вела к «Виндфлюхтеру», к станции, к Берлину, к жизни. Чтобы выжить, он должен двигаться по ней, и прямо сейчас. Закончить свои дела на морском берегу – и сделать первый шаг.

С другой стороны, ему ли, вассермейстеру, подчиняться дорогам и направлениям? В его власти – бесконечное пространство моря, в котором нет троп и дорог. Можно выбрать любое направление по компасу и двигаться по нему, не встречая никаких преград. Тысячи невидимых дорог, миллионы направлений. Кронберг улыбнулся – на этот раз губы все же сложились в улыбку – и стал спускаться на пляж.

Он был одет не подходящим образом, в туфли сразу набился сырой песок, ветер задрал полы пиджака, но он не обращал на это внимания. Он видел только море.

Франц его заметил, когда до рокочущей пенной полосы прибоя оставалось всего несколько шагов.

- Господин вассермейстер! – воскликнул он с восторгом, - Я знал, что вы придете.

- И я пришел, Франц, - сказал Кронберг, - Мама не отругает тебя, если ты промочишь ноги?

Франц замотал головой.

- Не отругает. Господин вассермейстер, а сегодня вы фокус покажете?

Кронберг подмигнул ему.

- Покажу. Только смотри внимательно. Это сложный фокус, и проделать его могу только я. Гляди.

Он медленно стащил туфли, мокрый и холодный морской песок приятно облепил стопы. Кронберг потрогал носком ноги море – как купальщик, собирающийся нырнуть. Но нырять не стал. Он вынес ногу вперед и аккуратно опустил ее – прямо в клокочущие волны. И она в них не провалилась. Он перенес на нее вес тела, и опустил на морскую поверхность вторую ногу. Море держало его, хоть и заставляло немного шататься. Но он быстро привык удерживать равновесие.

Франц восхищенно закричал, но клекот волн помешал Кронбергу различить слова. Он обернулся и помахал Францу рукой:

- Вот это настоящий фокус! Смотри внимательно!

Потом он пошел вперед и больше уже не оборачивался. Переставлял одну ногу за другой, и каждый следующий шаг был увереннее предыдущего. Он шагал по морю, вздымающему тысячи пенных зубов, ворчащему, как большой, но добродушный зверь, грохочущему. Здесь не было троп, поэтому он просто шел вперед, к зубчатой линии горизонта.

Идти было легко. Как только он сделал первый шаг, то почувствовал удивительное спокойствие – и еще то чувство единения с огромным морским организмом, которое в последний раз испытал на палубе «Регенсбурга». Огромный древний зверь, которого человек никогда не приручит, вглядывался в Кронберга, в крошечную букашку на своей спине, и что-то одобрительно бормотал.

- Привет, - сказал Кронберг морю, опустив руку, чтоб на ходу потрепать сердитую колючую волну, коснувшуюся его колена, - Ну как тут у тебя дела? Скучало?

Море ответило ему на своем языке, которого Кронберг не знал. Но по тону понял – все-таки скучало.

И он двинулся дальше, к горизонту.