К у д р и е. …

Ж е р в е з а. Почему, Мсье?

К у д р и е. …

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. …

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. Из-за ваших татуировок, Жервеза. Он вырезает ваши рисунки и продает их коллекционеру.

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. …

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. …

Жервеза поставила чашку с блюдцем как можно осторожнее.

– Да, Мсье?

Ж е р в е з а. Всем, кто хотел. Я также предлагала им свести татуировки. Но большинство предпочитали изменить рисунок, чем ходить с ужасным шрамом.

К у д р и е. Так сколько их было?

Ж е р в е з а. Сто пятьдесят… или больше.

К у д р и е. Вы со всеми поддерживаете контакт?

Ж е р в е з а. Нет, Мсье. Многие улетают на свободу. Меняют образ жизни и среду обитания.

К у д р и е. Только одно может остановить коллекционера, Жервеза: полная коллекция.

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. Пока мы не поймаем этого эстета, ваши девушки будут в опасности.

Ж е р в е з а. Хирург залег на дно. На какое-то время можно ждать затишья.

К у д р и е. Да.

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. С другой стороны, риск позволит ему взвинтить цены. Логика любого рынка.

Ж е р в е з а. То есть он станет еще опаснее.

К у д р и е. Боюсь, что так. Как всякий умелый делец.

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. …

Ж е р в е з а. На бирже, как и везде, выигрывают только на смерти другого. Мой отец часто мне это повторял.

К у д р и е. …

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. Пусть мы с вашим отцом и не голосовали за одного кандидата, но он помогал мне в моих размышлениях.

Ж е р в е з а. …

К у д р и е. Остается еще одна неизвестная величина.

Ж е р в е з а. Какая, Мсье?

К у д р и е. Личность последней жертвы – девушки на этом снимке. Она не из ваших, не так ли?

Ж е р в е з а. Нет, Мсье. Может быть, Мондин ее знала. Я спрошу.

К у д р и е. И сами смотрите, осторожнее, Жервеза, вы у них на прицеле. Да-да, пусть Титюс и Силистри не отпускают вас ни на шаг. Да и ваша гвардия сутенеров тоже.

Ж е р в е з а. Хорошо, Мсье. Это всё?

К у д р и е. Это всё. И, по-моему, этого более чем достаточно.

И в очередной раз расширил границы худшего.

– О нет!

Ему подтвердили, что да.

Он замолчал на секунду, чтобы перевести дыхание, и наконец ответил:

– Принесите мне эти письма и немедленно разыщите Бенжамена Малоссена и Жюли Коррансон. «Малоссен» и «Коррансон», – повторил он. – Пошлите за ними инспектора Карегга, он их знает. Поторапливайтесь.

– Когда я заходил, она еще спала. Хирург, который зашил ей плечо, сейчас как раз должен зайти проверить ее состояние. Вот видишь, она выкарабкалась…

Жервеза молчала. Силистри спросил:

– А как там все прошло, у Малоссенов?

Он вел медленно. Как после двух бессонных ночей. Не газовал, пуская машину катиться на передаче.

– Как они восприняли новость? Смерть папаши Божё, я имею в виду…

Малоссены. Шестьсу Белый Снег.

Жервеза была признательна Силистри за этот отвлекающий маневр.

– Лучше, чем можно было ожидать.

– Расскажи.

– Не смотри на меня так, Тереза! Ну глупо вышло с этой эпилепсией, согласен! Я первейший дурак, признаюсь! В любом случае, без Джулиуса спектакль – коту под хвост, довольна?

– «Довольна» не то слово…

– Некогда нам тут слова подбирать… Клеман, черт, помоги же, не видишь, что ли, выкипает!

– У меня подарок для Клары!

– Погоди ты со своими подарками! Клара, что ты уставилась на него как баран, лучше поди успокой Верден!

Дельное предложение: Верден вопила как ненормальная.