- Вы имеете в виду, что у нас тут тоже все перемешано и не разберешь, что где?

- Именно так.

Сравнение было верным. Сейчас они были в самой настоящей похлебке, все составляющие которой перемешались до полной невозможности их разобрать. Германские отряды рассекли оборону на отдельные участки, но и сами были разобщены. А их постоянное передвижение мешало французам организовать продуктивные контр-действия. Для траншейной войны это состояние, названное Майором «похлебкой» не было чем-то необычным. Для штурмовых частей действия в разрозненном порядке, без привязки к ориентирам и местонахождению противников и союзников, были не в новинку. Поэтому еще со времен возникновения саперных батальонов в них набирали людей особенного склада, и основополагающими качествами для штурмовика были не выдающаяся физическая подготовка или меткий глаз, а способность действовать предельно быстро и решительно в постоянно меняющейся обстановке траншейного боя. Здесь не существовало четко очерченных позиций, направлений атаки, ориентиров и целей. Здесь бой вспыхивал непредсказуемо, в любой точке, отступление молниеносно превращалось в контр-удар, а отсутствие единой линии фронта превращало весь штурм в грызню заточенных в одном ящике крыс.

- Похлебка, - подтвердил Дирк, проверяя оставшиеся гранаты, - Хорошо сказано. И нам надо спешить, если не хотим чтобы нас кто-то отправил в пасть. Вперед, «Висельники». Привал закончен.

- Куда лететь… - проворчал недовольный Юльке. Он рассовывал по своей амуниции трофейные французские гранаты и не успел закончить, - Отдохнуть бы минуту.

- Отдыхать будем в чертогах Госпожи. Но пока еще не заслужили. Вперед, рядовой Юльке!

И они снова устремились вперед по изломанным линиям траншеи, огибая углы и перегородки. В некоторых местах траншея сужалась, превращаясь из двухметрового земляного ущелья в тонкий лаз, сквозь который мог протиснуться лишь один человек, и то боком. Эти необычные переходы  были вызваны не странной фантазией штейнмейстеров, а их богатым фортификационным опытом. В подобных местах удобно устраивать оборону, останавливая прорвавшегося вглубь укрепленного района противника. Узкий проход заставляет атакующих двигаться по одному и один-единственный пулемет в силах сдержать наступление целого взвода. Но, к их счастью, большая часть подобных рубежей была брошена – находившиеся здесь отряды, попав под молниеносный удар, предпочли отойти для перегруппировки, французские же гренадеры использовали, подобно им самим, тактику внезапных ударов, предпочитая не сидеть на одном месте. 

Но несколько раз им пришлось надолго остановиться. В одном из длинных прямых отрезков траншеи кто-то из французов догадался установить пулемет, соорудив импровизированное гнездо из мешков с землей и колючей проволоки. Проклятый «Льюис» бил почти в упор, превращая десятиметровый земляной коридор в финишную прямую самой смерти. Здесь не было укрытий, и всякий, осмелившийся пересечь невидимую линию, становился превосходной мишенью. Над злосчастным пулеметом были установлены противоосколочные щиты, и гранаты, которые Юльке точным броском отправил пулеметчику-пуалю, разорвались в воздухе, отскочив от рифленого металла. Дирк, высунувшись из-за угла, дважды нажал на спусковой крючок своего ружья, надеясь, что несколько осколков картечи могут проникнуть в амбразуру и ранить стрелка или даже, при особой удаче, вывести из строя пулемет. Но этого не случилось – и дьявольская машина оживала, стоило кому-то из «Висельников» сунуться за угол. От ее голоса, как от рыка пробудившегося дракона, вибрировала вся траншея.

- Хорошо засел, - признал Жареный Курт, потирая несколько свежих глубоких борозд на предплечье. Если бы не его выдающаяся реакция, руки у него уже могло бы и не быть.

- Подождем, пока у него закончатся патроны? – предложил Юльке.