- Политические соображения, - от неуместной улыбки на лице Крейцера старый заштопанный шрам изогнулся, - Мейстер укрепляет свои позиции, вот что. Ему нужна сцепка с оберстом, основанная не на страхе того перед Орденом Тоттмейстеров, а на меркантильной, но привязанности. Он просто подарил эту победу фон Мердеру, сам оставшись в тени.

- Делает ставку на будущее.

- Да, именно так. Если Германии в Богом проклятом девятнадцатом году и в самом деле вдруг повезет, если наступление не захлебнется во французском мясе, если Фландрия падет… - в глазах Крейцера, темных и бездонных, как амбразуры заброшенного бункера, заплясали огоньки, - Это… Черт возьми, возможно нас с вами похоронят в более приличном месте, а не в этом обрыдлом болоте. Подумать только, даже это кажется мне теперь наградой…

- Хаас опасно сыграл, - сказал Дирк, не слушая его, - Фактически, он перехватил и передал мейстеру сообщение своего Ордена. Если это выплывет на поверхность… Я думаю, они придумают для него наказание даже более страшное, чем приписка к мертвецкой роте.

- Будь уверен, оберст фон Мердер не настолько глуп, чтоб раскрывать источник своей информации. Он заявит, что момент для атаки подсказал ему собственный боевой опыт и стратегические чутье, - Крейцер басовито хохотнул, - В любом случае, твой приятель магильер не останется крайним. Ну, пошли? Если оберст планирует устроить свою игрушечную войну на рассвете, а нас перегнать на его прежние позиции, мейстер в любой момент может отдать приказ… Нам лучше вернуться к своим взводам и полировать винтовки.

- Верно. Даже если мы будем статистами на чужом празднике, - Дирк собрался было протиснуться вслед за широкоплечим Крейцером в узкий душный тоннель, ведущий к выходу из танка, но вдруг остановился и обернулся к тусклой золотой колбе, - Морри, последний вопрос. Исходя из материалов совещания, как ты оцениваешь наши завтрашние шансы?

Морриган недолго помолчал, переводя туманную формулировку вопроса на какой-то свой внутренний язык. И сказал, негромко и оттого еще более весомо:

- Вероятность победы оценивается мной как преобладающая.

ГЛАВА 22

Человек не связан с землей,

если в ней не лежит его покойник.

                    Габриэль Гарсиа Маркес

Если оберст фон Мердер рассчитывал, подобно тоттмейстеру Бергеру, на туман, фландрийский апрель должен был обмануть его ожидания. Белесо-серое небо было чисто, как свежепостиранный платок, и пахло также – свежестью и крахмалом. Пехотинцы двести четырнадцатого полка, занявшие места в траншеях первой линии, украдкой дышали в ладони и ежились. Разжигать костры и курить приказом оберста было строжайше запрещено. Страх перед вражескими наблюдателями оказался беспочвенным, по крайней мере, Дирк, приникнув к покрытому росой «цейсу», не мог разглядеть во вражеских траншеях ни бликов оптики, ни движения, ни мелькания касок, словом, ничего, что могло бы выдать присутствие в них хоть кого-то.

 С расстояния французские траншеи, похожие на изломанные, оставленные плугом, линии, выглядели не очень внушительно и явно уступали тем, которые возвели в прошлом кайзерские штейнмейстеры. Но Дирк был уверен, что оборудованы они со знанием дела – все-таки не напрасно сидели в них французы столько времени. Они, конечно, бездельники, но наверняка успели вкопаться в землю достаточно глубоко, чтоб отразить не одну и не две атаки.

Пехотинцы фон Мердера прижались к земле, истончившимися нервами ощущая скорую близость команды, как приговоренный к смерти ощущает близость того миллиметра выбранного свободного хода спускового крючка, который станет последним в его жизни.