- Ловушка! – Крамер вскочил, лицо искажено судорогой, - Вы что, не видите? Вперед!

«Веселые Висельники» зашевелились в своих траншеях, потрясенные. Накрытый на поле пиршественный стол Госпожи мог потрясти воображение даже того, кто считал ее своей близкой знакомой. Было что-то фантасмагорическое в том, что происходит впереди. Что-то безумное, невозможное и оттого вдвойне страшное. Но приказ вырвал их из мгновенного оцепенения, заставил схватиться за оружие. Колыхнулись стволы винтовок, зашевелились палицы и багры. Приказ Крамера был лишь электрическим импульсом, который привел в движение готовые к схватке мышцы.

- Стоять! – Дирк ударил латным кулаком по грудине панциря, как в колокол, - «Листья», оставаться на местах! Приказ мейстера!

Крамер уставился на него в упор неузнающим мутным взглядом.

- Ты… Что ты, Дирк, такое… Ловушка! Понимаешь, ловушка! Их ждали! Эти выродки шлюх их ждали! Надо поднять взвод в атаку! Не взвод – роту!..

Где-то рядом мелькнуло озадаченное лицо Клейна. Он что-то спрашивал, но Дирку было не до него. Он схватил Крамера за плечо и притянул к себе, так резко, что бывший лейтенант едва устоял на ногах.

- Приказ мейстера, - раздельно и четко сказал Дирк ему в лицо, - Мы не можем идти вперед. Мы держим рубеж.

- Ваш мейстер – проклятый безмозглый идиот… - Крамер оскалил зубы, и лицо его враз сделалось жутким, как у тех мертвецов, что показывают в синематографе, - Там люди гибнут! Мои, мои люди! Они же там…

Этот человек не единожды заглядывал смерти в лицо и знал ее особенную усмешку. Но сейчас потрясен был даже он. Слишком чудовищен и масштабен был тот страшный спектакль, наблюдать который пришлось «Висельникам».

- Это не ваши люди, - твердо сказал Дирк, отпуская Крамера, - Помните это. Ваши мертвецы здесь. И они ждут вашего приказа. А я хочу, чтобы вы трезво соображали, когда его отдадите, ефрейтор…

Некоторые пехотные цепи, встретив ураганный огонь, развернулись и попытались отступить. Возможно, в другой ситуации это могло им помочь. Но не сегодня. Казалось, французские траншеи буквально напичканы пулеметами. Ни патронов, ни стволов засевшие в траншеях не жалели. Земля кипела под ногами пехотинцев двести четырнадцатого полка, и воздух над ней гудел от бесчисленного количества свинцовых капель.

- Это разгром, - прошептал одними губами стоящий неподалеку Тоттлебен, опуская свой бинокль, но Дирк отчетливо разобрал каждое слово, - Господин унтер, это разгром. Полк оберста фон Мердера может прекратить сегодня свое существование.

- Ты бы лучше не об оберсте думал, голова-тыква! - Клейн сердито сплюнул, - А о нас. Судя по всему, французов там тьма несметная. Больше, чем мышей на мельнице под полом. И в патронах их не ограничивают.

- Я думаю не об оберсте, а о тех сотнях солдат, которые погибнут сегодня.

- Погибнут из-за него. Это оберст погнал их вперед, как на парад, без развертывания, без многоступенчатого эшелонирования, без артподготовки. Хотел занять французские траншеи побыстрее… Занял, чтоб его… А ну по норам! Пушки!

Клейн не ошибся. Он уловил уханье французских пушек еще до того, как оно стало полноправным инструментом в ужасной грохочущей симфонии боя. Где-то в нескольких километрах от «Веселых Висельников» многотонные стальные махины выплевывали в небо раскаленные снаряды, окутываясь серыми пороховыми облаками. Сейчас эти снаряды крохотными точками неслись где-то в непроглядной высоте, и каждый из них уже знал место, где закончится его путь – в мгновенно распустившемся разрыве земляного цветка.