- Трехдюймовка, кажется… - пробормотал Рошер, выбираясь из воронки, в которую скатился в обнимку со связкой гранат, - До чего же зоркие ублюдки.

- Наверно ждали чего-то в этом роде. Сейчас мы высунемся из-за гребня и эта консервная банка начнет садить беглым… Рядовой Рошер, у вас будет только один шанс удивить наших французских друзей.

- Будьте спокойны, господин унтер, я живо доставлю им гостинец. Только бы подобраться поближе. Эту связочку непременно надо положить ему под брюхо или закинуть на крышу моторного отделения.

- Займитесь этим, рядовой Рошер.

- Уже вижу подходящее место. Разбитый капонир, видите? Высунусь и метну.

- И откроешься сам.

- Это танк, господин унтер, - Рошер с усмешкой взвесил в руке стянутую ремнем связку гранат, - Он и чихнуть не успеет, как я положу эту штучку прямо ему под живот.

Место, выбранное Рошером, представляло собой низинку с торчащим из нее разбитым  бетонным куполом. Взобравшись на него, «Висельник» мог оказаться напротив замершего танка, видя перед собой его анфас. Удобная позиция для того, чтоб метнуть снаряд, пусть даже гранатометчика и мишень разделяло полста метров. Рука у Рошера была надежная, верная.

- Съешь-ка такую лягушку, пуалю! – Рошер, стоя на вершине капонира, резко поднялся, и далеко отвел назад руку с гранатами. Сейчас он весь был туго натянутой тетивой, замершей в той точке, где пальцы стрелка готовы разомкнуться, отправляя подрагивающую от напряжения стрелу далеко вперед.

Рука Рошера шевельнулась, начиная свой короткий и резкий путь, но закончить его не смогла.

Потому что сам Рошер вдруг коротко подпрыгнул и превратился в алую и серую слякоть на шероховатой поверхности капонира. С негромким жалобным звоном ударились о стену траншеи серые пластины, бывшие прежде панцирем «Висельника», погнутые, похожие на бракованные детали из детского конструктора. Кусок кости, какой-то корявый и неестественно-светлый, покатился по наклонному полу. Клочок кожи повис, зацепившись за обрывок проволоки и болтался, как старая ветошь. Единственное, что можно было опознать – ноги «Висельника». Они лежали поодаль, все еще соединенные остатками тазовой кости.

Дирк почему-то смотрел на них, бездумно тратя драгоценные секунды, и ничего не мог с собой поделать. Из короткого транса его вывел грубый шлепок по плечу. Это Мертвый Майор скатился к капониру, злой и напряженный настолько, словно в нем самом находился контактный взрыватель, настроенный на подрыв при соприкосновении с мало-мальски осязаемым препятствием.

- Рошер? – только и спросил он, увидев отделенные от тела ноги.

- Да.

- Прямым, из танкового. Их наводчик там не сапогом кашу хлебает. Давай, унтер, тащи нас дальше. Осядем здесь, так и перещелкают из этой адской дудки!

Мертвый Майор был прав, наступление должно продолжаться. Любой ценой, не взирая на потери. Даже если это наступление напоминает самоубийственную, в лоб, атаку, безумную даже по меркам мертвецов. А теперь, когда французы увидели ход противника, утрачен даже элемент внезапности, единственный их мелкий козырь.

- Метров через двадцать должна быть траншея, - подобравшийся к капониру Крамер был спокоен и уверен в себе. Как если бы бежал со своим отрядом по тренировочной полосе, состоящей из бревен, подземных лазов и заграждений с обычной проволокой вместо колючей, - Надо перескочить эти метры и засесть в ней. Это будет под самым носом у танка.

- В этой консервной банке не меньше четырех пулеметов. И, должно быть, отличный обзор. Вблизи она расстреляет нас еще быстрее.

- Пулеметная башня располагается позади, - задумчиво сказал Крамер, - И танк стоит вполоборота. Ему не очень-то легко будет прочесать траншею из такой позиции.