- Проклятый упрямец… - прошипел Дирк, понимая, что Мертвый Майор уже вышел из его подчинения. Если когда-то вообще был в чьем-либо подчинении, - Мозги у тебя высохли, что ли…

Мертвый Майор не пытался залечь или прыгнуть в одну из воронок. Он бежал прямо на «Пикардию», волоча за собой гранаты. Пулеметы танка вспарывали землю на его пути, отчего казалось, что мертвец бежит по какой-то особенной лунной дорожке, кипящей под ним.

Мертвый рыцарь против стального дракона. Вместо герба – стилизованная висельная петля, вместо меча – связка гранат. Вместо отважного бьющегося сердца – сухой препарат, застрявший в груди. Отвратительная и жалкая пародия, писанная обжигающими и серыми красками.

Тело Дирка оцепенело на несколько томительных долгих секунд. Казалось, даже снаряды в этот момент застыли в небе, на миг прервав свое стремительное движение, замерев в душном воздухе, состоящем из пороховых газов и дыма, крошечными стальными бутонами. Все застыло, и только маленький серый рыцарь с гранатами в руке бежал по изъязвленному воронками полю к механическому дракону.

«Беги, - шептал ему Дирк, безотчетно сжав кулаки до хруста металлических накладок, - Беги, проклятый упрямец. И сделай это не ради Госпожи, которую ты в грош не ставишь, и не ради нас, которых презираешь, и даже не ради Германии, которая от тебя отказалась. Сделай это для тех, кто уже никогда не встанет в строй. Для Эшмана, Ромберга, Лемма. Для Карла-Йохана, Риттера, Клейна и всех тех, кто подарил миру не только свою жизнь, но и свою смерть. Ты добежишь ради них, чертов майор, будь ты мертв или жив, добежишь, потому что иначе смерть многих людей будет напрасной и бесцельной. А ведь бесцельная смерть – это самое ужасное из того, что может случиться. Может, мы все и оказались в трижды проклятом Чумном Легионе именно из-за того, что боялись этого – своей смертью не достичь цели…»

Странная иллюзия овладела Дирком – ему показалось, что мысли, точно обретя материальность, прикрывают Мертвого Майора, уводя в сторону весь выпущенный в него раскаленными стволами свинец. Пули градом сыпались вокруг «Висельника», поднимая стелющуюся саваном земляную дымку, снаряды «Пикардии» ложились в каких-нибудь метрах от него, лопаясь чернильно-серыми кляксами там, где он пробежал секунду или две назад. Наводчики танка сейчас, должно быть, торопливо вводили поправки в прицел. Они не ожидали, что кто-то бросится в подобную самоубийственную атаку.

- Швыряй, майор, швыряй! – не удержавшись, крикнул Крамер, оказавшийся совсем неподалеку, - Чтоб тебя!

Мертвый Майор добежал до траншеи, за которой возвышалась «Пикардия». Но вместо того, чтоб швырнуть связку гранат в танк и самому скатиться вниз, зачем-то перепрыгнул траншею и побежал по насыпи, неумолимо сокращая расстояние до механического дракона. Дирк тоже проклял безумие старого вояки, но, поднявшись на небольшой пригорок, все понял.

За то время, что «Висельник» бежал, «Пикардия» успела сманеврировать, закатив свое неуклюжее тело в небольшую ложбину, вырытую снарядами сразу за траншеей. В этом земляном ложе дракону было куда уютнее – он спрятал уязвимые места своей неповоротливой туши, выставив наружу орудийные и пулеметные стволы, превратившись в возвышающийся над землей лишь на полтора метра блиндаж. Мертвый Майор мог метнуть свой смертоносный снаряд, но даже с такого расстояния никто не смог бы предсказать, какой урон он причинит. Не скатится ли по бронированной крыше, разорвавшись в стороне, не отскочит ли от борта, срикошетив прежде, чем сработают взрыватели? Мертвый Майор понял это раньше прочих, отставших от него на несколько десятков метров.