- Танк! – Классен, изрубленный, едва держащийся на ногах, но все еще с топором в руке, вдруг закричал, указывая обухом куда-то вверх, - Господин унтер! Танк!

Дирк поднял голову. И увидел плывущий над траншеей жирный черный дым. Он поднимался сплошной потрескивающей стеной, как подвешенный погребальный саван, и ветер теребил его, точно пытаясь сорвать.

Дым. Танк. Крамер.

- Кажется, ефрейтор разобрался с консервной банкой… - сказал Дирк вслух.

Оглушенные взрывом французы прервали свое наступление и воспользовались этим перерывом, чтоб перегруппироваться в узкой траншее. Для этого им нужно было всего несколько секунд. Куда меньше, чем Дирку для того, чтобы принять решение.

- Я иду наверх, - сказал он Классену, едва удерживая на ногах собственное тело, - Надо добраться до штаба. А ты… Будь здесь. Держи эту траншею до последнего. Это приказ, рядовой Классен. Твой последний приказ.

- Так точно, господин унтер. Я задам им жару. Железо и тлен.

- Железо и тлен, рядовой Классен.

Дирк отвернулся, чтобы не видеть, как однорукий мертвец, шатаясь, разворачивается в сторону французов. И как поднимает свой изрубленный топор, чтобы дать ему, Дирку, еще один шанс выполнить отданный мейстером приказ. Как немногим ранее сделал это Крамер, а еще прежде – Клейн и десятки других мертвецов. Они не спрашивали, не жаловались, не спорили. Они просто шагали в смерть, считая это естественным для себя окончанием службы. Единственным способом оказаться комиссованным из Чумного Легиона.

Дирк оттолкнулся от земли, прыгнул, схватился рукой за трещину в бетонном устье, подтянулся. Палица выскользнула из руки – он с опозданием заметил, что несколько пальцев безвольно болтаются, наверно, переломаны – короткой тенью скользнула вниз. Туда, где одинокая серая фигура с поднятым топором готовилась встретить близящуюся синюю волну. Дирк выбрался на поверхность, уперся коленом в край, едва удержав равновесие на крутой насыпи. Какой-то француз ринулся за ним, но едва лишь его голова показалась наверху, Дирк снес ее коротким ударом пятки. Звуки, бурлящие в траншее, наверху оказались едва слышимы. Тонкий звон сшибающейся стали, разрозненные крики, похожие на писк мышей под полом. Отойдя на несколько шагов, Дирк уже не слышал их. Как если бы покинул подземный мир мертвецов и все звуки этого мира в одночасье утратили над Дирком власть.

Потом он увидел «Пикардию».

Стальной дракон был мертв. Это была не окончательная смерть,  этот дракон был слишком огромен и силен, чтобы умереть мгновенно, как это свойственно обычным существам из плоти и крови. Но это была агония, бесконтрольное остаточное существование.

 «Пикардия» стояла к Дирку боком, ужасно большая, ощетинившаяся пулеметами, но теперь эти пулеметы смотрели в землю и молчали. Башня размером с небольшой блиндаж покосилась, едва удерживая свое положение на тучном дымящемся корпусе. Одна из гусениц змеей растянулась на земле, траки другой оказались рассыпаны в хаотическом беспорядке, как сложные детали конструктора, разбросанные нетерпеливой детской рукой. Задняя часть огромного клепанного корпуса «Пикардии» была разворочена, пулеметная башня сорвана и отброшена далеко в сторону. Из нутра стального дракона тянулся горячий черный дым, там что-то потрескивало, шипело и протяжно стонало. Там, за раскаленной стальной шкурой, еще билась жизнь, тщетно пытаясь остановить языки ворчащего пламени.