Характер мейстера в некоторой мере передавался и его отряду, людям, в которых он вдохнул жизнь или ее подобие. Когда-то Дирк считал, что это миф. Когда-то давно, когда само слово «тоттмейстер» еще обозначало для него нечто таинственное и жуткое, а упоминание Чумного Легиона рождало короткий укол стылого страха. О, тогда он знал много сказок и легенд о мертвецах, которых воля проклятого колдуна заставила вновь взять в руки оружие. Вроде того, что тоттмейстер вливает мертвецу в рот каплю своей гнилой крови чтобы подчинить его разум. Эта кровь становится частью воскресшего, а сам он становится частью тоттмейстера, перенимая его привычки, умения и знания, превращаясь в его беспомощную копию.

Это было выдумкой – мейстер Бергер никого не поил собственной кровью. Он вообще не любил ее вид. Но всякая легенда, содержащая в себе ложь, подчас содержит и зерно истины, которое не сразу разглядишь.

Они все, «Веселые Висельники», были частью Бергера, хотелось им мириться с этим или нет. Как и у прочих отрядов Чумного Легиона, их связь со своим  мейстером, держащая их в затянутом сгоревшим порохом мире живых, проводила не только его приказы, но и нечто большее.

У каждой роты Чумного Легиона был свой неизменный мейстер, со смертью которого кончалось и ее служение. И в каждой роте были свои традиции, правила, своя тактика, своя организация, свои цвета и обозначения. В этом не было ничего удивительного.

«Адские Керберы» вселяли во врагов ужас своей демонической яростью, которая бросала их вперед, невзирая на потери. Они крушили врага тяжелыми топорами, похожими на мясницкие, и издавали при этом такой рев, что с их пути нередко бежали даже гвардейские части. В бою они не рассуждали и действовали инстинктивно, как дикие звери, что часто приносило наилучший результат на поле боя. По слухам, таким же был их мейстер, старый Ханс фон Грайер, за которым ходила слава безумца, безрассудного рубаки и бретера. Его «Адские Керберы» унаследовали от него если не все черты, то большую их часть. Конечно, Грайер мог устанавливать в своей роте любые порядки, какие ему вздумается, но его мертвые бойцы не просто следовали им, за годы службы они начинали воплощать в себе его воззрения и образ мыслей. Слишком быстро и охотно – даже для солдат, которые стремятся походить на своего командира.

Или взять «Смеющихся Покойников» Фридриха Вадера, которые прославились не только благодаря своим военным успехам, но и из-за свойственного только им циничного отношения к жизни и смерти. Все, кто сталкивался с этой ротой, отмечали, что ее бойцы апатичны, но при этом не лишены чувства юмора, и охотно шутят даже на те темы, которые у обычного человека вызывают дрожь. В этом они точно повторяли характер их мейстера Вадера, хоть каждый из них и являлся индивидом со своим именем, прошлым, и воспоминаниями.

Так и «Веселые Висельники», набранные в разные годы на самых разных полях сражений, в некоторых чертах своего характера незримо походили на мейстера Бергера. Слишком очевидное сходство чтобы быть случайным.

«Мы его дети, - невесело подумал Дирк, пересчитывая гранаты, - Вместе с жизнью он вдохнул в нас частичку себя. Не столь большую чтобы превратить нас в его копии, но достаточную, чтобы мы стали родственниками. В этой роте двести шестьдесят четыре Бергера, но двести шестьдесят три из них предпочитают об этом не задумываться».

И еще он подумал, что им повезло с мейстером.

Бергер был собран, всегда спокоен, молчалив и уверен в себе. Этими же качествами отличались и его мертвецы. Они не нервничали перед боем, они не впадали в кровавую ярость, они приходили и делали свою работу.