На экране вновь была Кристиана Аманпур. Теперь уже в теплом жакете. Меховой воротник, видимо, должен был подчеркнуть полярный настрой. Журналистка одной рукой все плотнее кутала им шею. На сей раз она стояла перед освещенным зданием Полицейского управления на Грёнланнслейр. Но и здесь ничего нового. Ингер Юханна прищурясь смотрела на экран. Ингвар взял пульт, убавил громкость и спросил:

— Что за пуэртори…

— Не важно, забудь, — перебила она. — Я не имела в виду грузить тебя элементарной американской историей.

— А что ты имела в виду? — спросил он, как можно дружелюбнее.

— Ты намекнул, что они подготовлены. И они действительно подготовлены, во многом. По крайней мере телеканалы.

Она кивнула на Кристиану Аманпур, которая возилась с микрофоном. За ее спиной торопливо шагала в сторону Грёнланнслейр группа мужчин в черном. Пряча лица от телекамер, они подняли воротники пальто и совершенно не обращали внимания на возгласы трех десятков журналистов, похоже, расположившихся тут на ночлег. Ингвар сразу узнал начальника полиции. Направляясь к автомобилям у тротуара, Терье Бастесен отвернулся и вопреки уставу надвинул поглубже на лоб форменное кепи.

— Но американский народ, — сказала Ингер Юханна, сосредоточенно глядя в пространство над телевизором, — народ по-настоящему не подготовлен. Тем более к этому. Вся история США внушает им, что, если дело идет о покушениях на президентов, опасаться надо свихнувшихся соотечественников. Думаю, Secret Service набросала целый ряд сценариев покушений, особенно с учетом противников абортов, женоненавистников и наиболее ретивых поборников иракской войны. Именно они самые непримиримые противники Хелен Бентли на родине, именно среди них пышным цветом цветет фанатизм, без которого, как подсказывает опыт, здесь не обошлось. Новейшая история Америки. — Она помедлила. — Новейшая история, разумеется, создала иные сценарии. После одиннадцатого сентября Secret Service, по-моему, предпочла бы засадить своих президентов в бетонный бункер. Пожалуй, со времен Войны за независимость США никогда не были в остальном мире настолько непопулярны, как сейчас. А ввиду того, что за последние годы понятие терроризма приобрело совершенно новое содержание, по крайней мере для американцев, изменился и их страх за судьбу президента. Однако никто и помыслить себе не мог, что она буквально растворится в воздухе во время визита в маленькую дружественную страну. Впрочем, — она протянула руку за бокалом, да так порывисто, что едва не опрокинула его, — не мне об этом судить… Твое здоровье, друг мой. Пора на боковую.

— А как обстоит сейчас в настоящей Ситуационной комнате, в Белом доме, Ингер Юханна?

Она высвободилась из его объятий.

— Откуда мне знать? Понятия не имею.

— Ну да. Как раз имеешь. Хотя бы потому, что у тебя есть книга под названием «The Situation Room», и она, — Ингвар более не мог сдержать досаду, которая уже перерастала в злость, — лежит у тебя на ночном столике! Черт побери, Ингер Юханна, неужели нельзя в конце-то концов…

Одним прыжком она вскочила с дивана и исчезла в спальне, а через секунду-другую вернулась. Щеки у нее горели.

— Вот. Ты неправильно запомнил название. Но, раз тебе так уж интересно, пожалуйста, читай. Ничего секретного тут нет, тем более что она лежит возле нашей кровати. Прошу.

Очки слегка запотели. На переносице выступили бисеринки пота.

— Ингер Юханна, — безнадежно простонал Ингвар.